Онлайн книга «Искатель, 2005 №8»
|
Малютка Пу ждал их внизу у лифта. Трогательно сложив у груди руки в восточном приветствии, он поклонился и что-то прочирикал — настолько невнятно, что Маша решила и не вникать: переговоры могли занять изрядно времени. Они миновали просторный холл, вышли во внутренний дворик, посередине которого плескался еще один фонтан, пересекли мощенную таким же клинкерным кирпичом площадку и, войдя в двустворчатые двери, которые бесшумно затворил за ними Пу, оказались во вместительном зале с накрытыми к обеду столами. Здесь было приятно прохладно, и это несмотря на шесть больших незашторенных окон, из которых открывался заманчивый вид на цветущий парк и синеющий внизу залив. Лейлани поднялась им навстречу, заговорщицки улыбнулась, как старинным знакомым. Рядом с ней сидел мужчина лет пятидесяти пяти — шестидесяти, по возрасту он вполне мог быть ее отцом, но оказался мужем. Вид у него был вполне англосаксонский — эдакий чуть скучающий британец, начинающий стареть, но все еще подтянутый, весь в белом, — именно такой, какими их изображают в фильмах о колониальном прошлом их великой родины. (Впрочем, Австралия до недавнего времени и была одной из английских колоний.) Его звали Ланс Палмер, без вставки Фенвик, как у нее, из чего можно было заключить, что данная часть фамилии происходит из ее девичества, а может, от прошлого замужества, кто знает? Все присутствующие повернулись в их сторону, и Лейлани громко представила новоприбывших, после чего по очереди представила всех присутствующих. Каждый названный приветливо кивал или улыбался новым знакомым, ощущение, по нашим временам, довольно странное: теперь принято в общественных местах выказывать полнейшее равнодушие к окружающим и даже, если очень любопытно, делать вид, будто тебе абсолютно безразлично, кто рядом с тобой. Но основное требование при выборе гостиницыименно и было — что-то небольшое, уютное, а не современный гостиничный автомат, где чувствуешь себя одним из тысячи, где никто не знает, когда ты приехал, и не заметит, когда уедешь, кроме разве что горничной, пришедшей убрать освободившийся номер. Итак, помимо уже названых хозяев, за обедом присутствовали: две подруги, Дебби и Барбара, лет двадцати с небольшим, первая вполне миловидная, вторая — не очень; с ними сидел яркий красивый блондин чуть постарше, Майк, все трое австралийцы; отдельно расположился еще один молодой австралиец по имени Брайан. Глядя на молодых людей вполне можно было решить, что они братья: оба светлые, коротко стриженные, загорелые, телосложение атлетическое, так и видишь их несущимися верхом на океанской волне: все-таки виндсерфинг — национальный вид спорта их родины, где для этого самим Богом созданы идеальные условия. Итого в обеденном зале присутствовало шесть жителей этой экзотической страны, что вообще-то неудивительно — Австралия расположена довольно близко от Пукета, если, конечно, возможно мыслить подобными категориями, говоря о тысячах километров, но уж точно ближе, чем Англия или Америка. Англоговорящие здесь, как правило, именно из южного полушария, и, в отличие от кенгуру, разительно отличающихся от животных других континентов, в них нет ничего необычного. Скорее, странноватыми показались японцы: девушки, Сьюзи и Шизу, и юноши, Ванаги и Тоши, — все четверо настолько сильно выказывали радость по поводу нового знакомства, так широко улыбались, что сделалось даже неловко — непонятно было, как реагировать. Не бросаться же в ответ им на шею! Где вошедшая в пословицу японская сдержанность? В противовес японцам, супружеская пара из Германии, Гюнтер и Габби Рейхенбах — им было что-нибудь около сорока, — проявила истинную воспитанность: когда назвали имена, сухопарая Габби лишь сдержанно улыбнулась одними губами, а Гюнтер церемонно привстал со своего стула, продемонстрировав довольно внушительное пивное брюшко. Наконец все были представлены друг другу, и Лейлани пригласила новых гостей выбрать себе место. |