Онлайн книга «Искатель, 2005 №10»
|
— Христиан, — не выдержал Манн, — все это интересно, но давайте обсудим ваши философские идеи в другое время! «И в другом месте», — хотел он добавить. — В другое время? — усмехнулся Ритвелд. — Вы меня не поняли? Времени нет вообще. — Да-да, —поспешно согласился Манн. — Времени нет. У меня так его точно нет. — Опять вы передергиваете, — поморщился Ритвелд, — вы и тогда передергивали и не понимали сути, и сейчас. Вы даже выслушать до конца не в состоянии, хотя от этого зависит, что будет с Кристой, которой вы так нежно целуете ручки… — Если пропустить ваши рассуждения о времени, — сказал Манн, — к какому выводу вы пришли? Давайте начнем с выводов, хорошо? — Пожалуйста. Веерке убила Кристина. — Веерке, — твердо сказал Манн, — к счастью, остался жив. — На нашей киноленте. Возможно, только на нашей, потому-то здесь все так и происходит со свидетелями. — Вы хотите сказать… — А вы не хотите слушать. В одном из вариантов мироздания — скорее всего, не в одном, а в бесконечном множестве — Веерке умер сразу, и тамошний старший инспектор Мейден арестовал тамошнюю Кристину Ван дер Мей, поскольку улики были только против нее и никого другого он заподозрить не мог. Во-первых, она была последней, кто приходил к Веерке до его смерти. Во-вторых, свидетели видели, как она уходила, отметили время, а потом каждый из них посетил квартиру Веерке — по своим соображениям, конечно, — обнаружил мертвого писателя и… Не знаю, может, кто-то из них сообщил в полицию, может, сообщил каждый… — Я не делала этого, Христиан! — В другой серии кадриков, — продолжал Ритвелд, сделав Кристине знак молчать, — Веерке убила его бывшая любовница… Извини, Криста, тебе это может быть неприятно, а впрочем, это ты мне сказала, что с женщинами у Густава были своеобразные отношения… А в третьей серии Веерке был убит хозяином дома… как его… Квиттер, да? После ухода Кристины он поднялся к писателю… Но есть и четвертая группа кадриков, где Густава убила жена соседа… И пятая, где убийцей стал гей с четвертого этажа… В каждой из этих серий у тамошнего старшего инспектора Мейдена не возникло сомнений в том, кто убийца, и вы, Тиль, помогли ему собрать нужные улики… Извините, не знаю, какие именно, я не занимаюсь фантазиями — вопреки тому, что вы сейчас думаете, — я придерживаюсь только фактов. — Фактов? — Манн поднялся, в горле у него пересохло, а на столе был только коньяк, на дне кофейной чашки осталась крепкая гуща. — Факт: Веерке жив. А вы говорите об убийстве. Криста, я налью себе чаю, хорошо? Он пошел накухню, ощущая спиной два взгляда, как два разноцветных луча: один — Кристины — был успокаивающе зеленым, он создавал вокруг Манна пространство, в котором ему было комфортно, даже освещал путь, подсказывал, куда ему идти, сейчас налево, на кухонном столике пакетики «Липтона» и «Ахмада», а сахарница сверху, на полке, и большая чашка там же, чуть правее, теперь налей воду, нет, не из этого чайника, в нем вода дважды кипела, чай будет невкусным, налей из соседнего, правильно, и сахар положи по вкусу, налей и возвращайся, мне холодно в этой комнате без тебя… Ритвелд проводил Манна раздраженным взглядом, оранжевым, упиравшимся в затылок, будто острое копье, подталкивавшее пленного врага: иди, спускайся в эту яму, ты все равно ничего не понял, даже очевидные вещи воспринимаешь по-своему, нет, не по-своему, а так, как все, стандартно, и хорошо бы ты не чай себе налил, а джин или водку, жаль, у Кристы нет ни того, ни другого. Ты и три года назад был таким, как сейчас, — если выбирал мир-ленту со своим участием, то только те кадры, какие соответствовали твоему характеру, это понятно, мы все так выбираем, пресловутая свобода воли на самом деле — это свобода выбирать между мелкими, незначащими эпизодами, а фильм, в котором мы играем себя, все равно существует в бесконечном множестве практически одинаковых копий, и нужно было, чтобы в каких-то вариантах Густав остался жить и впал в кому, и только в этих мирах мы можем что-то понять правильно, но все равно не верим, ты не веришь, а Криста смотрит на тебя и перестает верить тоже, до твоего прихода верила, а сейчас — нет, это ты, твоя воля перетаскивает ее — и меня следом — на ту из лент, где я ничего не могу с вами поделать, ничего не в силах доказать, но есть ведь и другая лента, и нужно напрячь волю, вцепиться в вас обеими руками, в вас обоих, потому что вы мне нужны оба, без вас не получится… |