Онлайн книга «Искатель, 2005 №10»
|
Манн прикрыл за собой дверь кабинета и, вытащив из кармана телефон, проверил входящие звонки. Кристина не звонила, и Манн ощутил легкий укол — чего: ревности, обиды, недоверия? Дважды звонила Эльза, и Манн набрал номер ее мобильника. — Шеф, извините, говорить не могу, — услышал он на фоне чудовищного грохота, — я в гараже, мне тут что-то меняют в машине… Я ушла из офиса в шесть, это ничего? Рабочий день кончился, вы не давали о себе знать… Вы меня слышите, Тиль? — Все в порядке, — сказал Манн, не повышая голоса, он не знал, расслышала его Эльза или нет. — Все в порядке, до завтра. По Принценграахт он мчался, перестраиваясь из ряда в ряд и каким-точутьем угадывая, где нужно увеличить скорость, чтобы успеть проскочить светофор перед желтым сигналом. Когда он вошел, Кристина сидела в углу дивана, поджав ноги и прикрыв их полой домашнего халата, а Ритвелд на кухне гремел посудой, напевал что-то бравурное, а потом спросил громко: — Криста, ваш Тиль какой кофе любит — боц или по-турецки? Я уж и забыл, столько времени прошло! Кристина потянулась навстречу Манну, он опустился на диван рядом с ней, поцеловал в губы и ответил сам: — Христиан, если вы сделаете растворимый, я тоже не откажусь. И бутерброд какой-нибудь. Ритвелд обернулся, кивнул, убедившись, что это действительно Манн собственной персоной, а не запись его голоса, сказал «сейчас» и продолжил что-то наливать, нарезать и раскладывать. — Поговорил с Мейденом? — спросила Кристина. — Что он сказал? Манну хотелось устроиться так же, как Криста: взобраться на диван с ногами, расслабиться, не думать ни о чем хотя бы минут десять, за это время мысли сами себя соберут в нужной последовательности, а потом одна за другой, будто отщелканные фотографии, появятся в сознании, только успевай вспоминать и ставить на полку в памяти. Сколько раз такое бывало, но сейчас Манн почему-то понимал, что, уйдя в себя и позволив мыслям самим ставить себя на место, он только окончательно все запутает. Да это было и неприлично: Кристина ждала ответа, смотрела на него напряженным взглядом, и Манн сказал: — Странное что-то… Ни о чем толком не спросил и ничего толком не сказал. Рассуждал о том, как трудно сделать правильный вывод и посадить правильного человека. — Он что-нибудь обо мне… — Мейден все-таки понял, что ты ни при чем. — Неужели он действительно это понял? — громко и весело спросил Ритвелд, вкатывая в комнату сервировочный столик, на который в невообразимом хаосе навалил, похоже, все, что нашел у Кристины в холодильнике, — раскрытую пачку масла «Лурпак», которую даже не переложил в масленку, десяток кусков нарезанного хлеба на пластиковой одноразовой тарелке, несколько горок колбасы твердого копчения, Манн такую не любил, предпочитал вареную с жиринками, но выбирать не приходилось, правда, была на столике еще тарелка с тонко нарезанными помидорами и огурцами, присыпанными укропом и еще какой-то зеленью, нарезанной так мелко, чтопонять ее происхождение было очень не просто; и еще Манн разглядел два сорта сыра, но тоже из тех, что он терпеть не мог, — чеддер и рокфор, вонючие из вонючих, в иных обстоятельствах Манн определенно сказал бы спасибо и обошелся одним кофе — кофе действительно оказался чудесным, крепким, ароматным, — но сейчас, когда от голода начала уже болеть голова, привередничать не приходилось, и Манн, отпив для начала несколько глотков кофе, взял себе и хлеб, и масло, и колбасу, и сыр сверху, и слой помидоров, а на нем огурцы, и как же это оказалось на самом деле вкусно — даже колбаса твердого копчения, о которую при обычных обстоятельствах можно было, наверно, сломать зубы. |