Книга Искатель, 2005 №1, страница 31 – Николай Буянов, Песах Амнуэль, Кирилл Шаров

— Учебники по психиатрии, — пробормотал Алеша. — Я был уверен, что они принадлежали вашему внуку…

Баба Клава махнула рукой.

— Вовочка в своей жизни читал только «Буратино» (матушка его, беспутного, заставляла чуть ли не ремнем — а сам-то он ни в какую) и журнал с голыми девками. На большее у него ума не хватило.

— А вы, значит…

— А я — умная, — с гордостью сказала баба Клава. — Недаром мой дед был великим полководцем.

— Полководцем? — хрипло переспросил Алеша. — А зовут его, случайно, не Александр…

— А тытак и не догадался, — с ласковой участливостью сказала баба Клава. — Конечно, он. Александр Македонский. Я ведь его внучка.

И засмеялась. У нее был очень довольный смех — радостный, безумный и абсолютно счастливый — в своем безумии…

— Я совсем не так представлял себе жилище художника, — сказал Манн, осмотревшись. От его внимания не ускользнули ни паутина в углу между столиком и книжными полками, ни блюдо с недоеденными фруктами, ни темное пятно на полу у окна — то ли подтертая кровь, то ли пролитая краска.

— Как же вы представляли себе мое жилище, позвольте узнать? — Голос Ритвелда звучал насмешливо, но Манн чувствовал и напряженность, и нежелание вести пустые разговоры, и готовность все показать, все сказать и обо всем договориться, лишь бы сбросить с себя груз и переложить его на плечи гостя, частного детектива, для того и приглашенного в эту не очень опрятную, с точки зрения постороннего человека, квартиру на Хартенстраат.

— Не ваше, — спокойно отозвался Манн. — Я имею в виду общее впечатление — с детства складывается определенное представление о том, как живут художники…

— Но вы не думаете, что я работаю там, где живу? — с налетом раздражения сказал Ритвелд. Ему рекомендовали Манна, как человека умного, успешного в делах, распутавшего несколько довольно громких (во всяком случае, их обсуждали в салонах амстердамской богемы) дел, и если он вовсе не так умен, как говорили…

— Нет, конечно, — улыбнулся Манн. — Ваша студия находится на Принценграахт, дом шестьдесят восемь. Извините, что я…

— Это вы меня извините, — сказал Ритвелд, показывая гостю на огромное кресло у декоративного камина. На кресло была наброшена искусственная тигриная шкура, огромная, будто снятая с давно вымершего саблезубого гиганта. — Эта история… трагедия… выбила меня из колеи. Что будете пить?

— Спасибо, — пробормотал Манн, опустившись в кресло и полностью утратив возможность видеть что бы то ни было, происходившее в комнате за его спиной: кресло повернуто было к камину, и, сидя на тигриной шкуре, заниматься можно было только одним делом — глядеть на огонь, точнее, на настоящие дрова, сложенные в камине аккуратным штабельком. Рядом на стене висела небольшая воздуходувка, а на полке над камином лежала старинная кремниевая зажигалка, похожая на револьвер системы «Смит и Вессон».

— Спасибо… что? — спросил невидимый голос хозяина, и гость, поудобнее устроившись в кресле и протянув ноги к незажженному пламени,ответил:

— Я не пью, господин Ритвелд. И не курю, что совсем странно. Если вы поставите стул так, чтобы я вас видел, то мы могли бы приступить к делу, ради которого вы меня позвали.