Книга Искатель, 2004 № 05, страница 72 – Журнал «Искатель», Андрей Ивахненко, Андрей Дышев, и др.

— Белоносов? — едва слышно произнес я, с каким-то брезгливым ужасом глядя нараскиданные повсюду резиновые мячи, голые куклы с вывернутыми ногами и пластиковые кубики.

Я ступил на пленку и почувствовал, что она липнет к моей подошве. Удивляюсь, как меня не стошнило.

Я заглянул за дверь. Подошел к столу, засыпанному обломками цветных карандашей. Перешагнул через огромный, как мне показалось, памперс, присохший одним краем к ножке стула. И кинул взгляд на шифоньер с ручкой, болтающейся на одном шурупе.

В нем что-то глухо стукнуло. Нервы мои были натянуты до предела. Готовясь увидеть нечто ужасное, я приблизился к шифоньеру и рванул дверку на себя.

Дикий вопль ужаса заполнил комнату. Мое сердце словно ошпарили кипятком. Я подумал, что это я кричу. Из шкафа прямо на меня смотрели два безумных, широко расставленных глаза какого-то отвратительного зловонного существа. Раскрыв рот с рваными заячьими губами, оно пронзительно кричало.

Я отшатнулся. В глазах у меня потемнело.

— Ну что? Добились своего? — услышал я за своей спиной и, обернувшись, увидел Ольгу Андреевну.

Учительница решительно подошла к шифоньеру и, взмахнув рукой на орущее существо, твердо сказала:

— А ну, замолчи! Немедленно замолчи! И вылезай отсюда!

Вопль прекратился. В комнате сразу стало тихо. Кажется, я начал приходить в себя и с брезгливым ужасом смотрел, как из шифоньера неуклюже выбирается рослая девочка лет пятнадцати с непропорционально крупной, остриженной наголо головой. Она была то ли в простеньком длинном сарафане, то ли в ночной рубашке, покрытой подозрительными пятнами, босоногая, с натертыми до малиновой красноты коленками. Медленно, поглядывая на меня безумными глазами, она на четвереньках поползла по матрацу, остановилась перед учительницей и, глядя на нее снизу вверх, издала протяжный булькающий звук.

— Что это? — произнес я, с большим трудом возвращая себе самообладание.

— Это дочь Белоносова, — ответила Ольга Андреевна, глядя на меня с хорошо заметным мстительным огоньком в глазах. — Ее породила на свет наркоманка и алкоголичка. И вот результат: олигофрения, болезнь Дауна, церебральный паралич… словом, полный букет… Тихо! Не вой! Сейчас покормлю!

В комнате было не только нечем дышать, но и довольно темно. Я быстро подошел к окну, поднял жалюзи и раскрыл оконные створки.

— А вы что же… ее кормите? — спросил я, жадно вдыхая свежий сырой воздух.

— Да, когда у Белоносова занятия в «Юнге» или соревнования, я кормлю, и мою, и делаю ей уколы.

Девочка уже успокоилась и забыла обо мне. Пуская слюни, она негромко мычала и пыталась укусить резиновый мячик.

— Вы можете спуститься на кухню? — спросил я, чувствуя, что наступает предел моей выдержке.

— Конечно, — кивнула Ольга Андреевна. — Все равно я должна приготовить овсянку.

Я первым вышел из комнаты и, прыгая через ступени, спустился вниз. Теперь мне казалось, что в кухне пахнет так, как в лучших европейских ресторанах.

Мы сели за стол и некоторое время молчали.

— Грустное зрелище, — произнес я. — Давить таких матерей надо асфальтовым катком. А Белоносов куда смотрел?

— Он никуда не смотрел. Он ездил на соревнования… У вас руки в крови. Положите их на стол.

Она открыла шкафчик, достала оттуда коробку с медикаментами и стала выставлять зеленку, вату и пластырь. Потом старательно,низко склонив голову над моими ладонями, смазала царапины зеленкой.