Онлайн книга «Искатель, 2004 № 05»
|
— Мы поедем к башне на машине, — сказал я. Красный плащ ей очень шел, но совершенно был неприемлем для создавшихся условий. Этот плащ Рябцев может увидеть за километр, что немедленно вызовет в нем очередной гормональный взрыв. Я не боялся взрыва, но все же предпочел бы, чтобы Ольга Андреевна сидела в моей машине в маскировочном халате и в маске. Такие мысли занимали мое сознание в то время, когда учительница садилась в «жигуль». — Давайте поедем по Объездной, — сказала она, как только я завел мотор. — Так будет короче. Похоже, мы думали с ней об одном и том же. Вряд ли по Объездной будет короче, но вот то, что мы не встретим на этой лесной дороге Рябцева — это уж точно. Противотуманные фары оказались бесполезными в облаке, которым укрылась Кажма: желтые лучи пробивались лишь на два-три метра и увязали, как клубника в сметане. Я ехал с черепашьей скоростью. — Скажите, а этот ваш знакомый милиционер… Он не мог ошибиться? — Мне не хочется произносить слово «исключено», которое вам так не нравится. Но на этот момент Белоносова милиция не задерживала. — Мне нравится ваша уверенность. И все же я привыкла настороженно относиться к слишком самоуверенным людям. Я понял, что ей хотелось узнать, на чем основана моя уверенность. — Ольга Андреевна, — сказал я, аккуратно объезжая памятник на площади. — Если вы беспокоитесь, что письмо девочки попадет в милицию, то я вас заверяю, что его уже давно нет. Я сжег его. Следовательно, ни в милицию, ни в эфэсбэ, ни в прокуратуру оно попасть не может. — Бог с ним, с письмом!.. Сейчас налево!.. Разве мало на свете причин и поводов, по которымчеловека может задержать милиция? Белоносов мог выпить лишнего. Мог подраться. Да мало ли! Мы съехали с асфальта на грунтовку. Я еще сбавил скорость. — Вы правы, поводов для задержания бывает неисчислимое количество, — согласился я. — Но я сейчас говорю не о них. Я говорю о том, что Белоносова нет ни в ивээсах, ни в сизо, ни просто в отделениях милиции. И в недавнем прошлом не было. — Эта информация из надежного источника? Почему ее волновали только отношения Белоносова с милицией? Почему она не спросила, насколько можно верить информации о том, что Белоносов не умер или не попал в больницу? Я едва сдержался, чтобы не положить ладонь на коленку учительнице и при этом не сказать: «Потерпите. Очень скоро вы сами убедитесь, что Белоносов жив и здоров!» Дорога пошла под уклон, и туман стал редеть. Свет фар выхватывал из темноты стволы деревьев и ветви, покрытые тонкой ледяной скорлупой. — Остановитесь! — вдруг попросила Ольга Андреевна. Я резко надавил на педаль тормоза, но машина, даже не дрогнув, продолжала двигаться вперед. Решив, что отказали тормоза, я схватился за ручник, но тут «жигуль» по своей воле плавно развернулся и остановился перпендикулярно дороге. — Что с вами? — взволнованно спросила Ольга Андреевна. Она даже не заметила, что машина несколько метров шла юзом, и моя суета за рулем испугала ее. — Гололедица, — ответил я как можно спокойнее, хотя сердце мое колотилось как отбойный молоток. — А я уже подумал… — Что вы подумали? — спросила учительница, повернув ко мне лицо. — Почему вы молчите? Мотор заглох, и на приборной панели вспыхнули красные огоньки индикаторов. Я, конечно, паникер. Почему-то совсем забыл о том, что заморозки при тумане покрывают дороги тонким слоем льда, на котором нешипованая «резина» скользит, как лыжи «Фишер» по трассе слалома. Выходит, я подсознательно ждал, что с моей машиной что-то случится. Или заклинит двигатель, или откажут тормоза, или днище отвалится к чертовой матери… |