Книга Искатель, 2005 №2, страница 98 – Андрей Ивахненко, Василий Воронцов

— Я сказал ей, что появилась информация о непосредственной причастности Тропинина к твоей смерти, — с улыбкой ответил Каримов. — Тропинин с Золотовым уже тогда начинали набирать неплохие обороты, а ты оказался для них непреодолимой преградой. Я объяснил ей, что за границей ты нарыл на друзей убойный компромат и собираешься представить его их партнерам по бизнесу в Цюрихе. Разумеется, она была уверена, что вся работа проходила с санкции нашего руководства. Согласилась Лариса моментально.

— Я приблизительно так и думал. Иначе она показала бы тебе на дверь, и никакое увлечение детективами не позволило бы ей оставить любимого человека. Я Вадима Храмова имею в виду. А ее донесения ты, разумеется, складывал в сейф, чтобы потом никогда оттуда не достать. Однако все это было лишь моими предположениями, которые ты, кстати, сам и подтвердил. А теперь послушай, как я пришел к этим выводам, от чего отталкивался.

Твоей первой ошибкой было раскрыть мне суть задания, чего наше руководство тебе никак не могло приказать сделать, ни при каких обстоятельствах. Далее перестарались с организацией взрыва твои шестерки. Сойти за дилетантов у них не получилось: они устроили взрыв направленного действия. Вся сила от него пошла вверх и вперед, чтобы потом в багажнике можно было обнаружить остатки героина. Если бы они заложили обыкновенную бомбу, воронка на месте взрыва от такого количества тротила была бы приличной. Но на асфальте не было даже трещин. В-третьих, на приемеу Карелиной я намеренно пошел на искажение результатов тестов. К дереву я пририсовал мощные корни, уходящие глубоко в землю, а над избушкой изобразил печную трубу и струю дыма. Такие факты говорят лишь об одном — о сильной привязанности человека к дому, к родным местам. Ни о какой работе моего профиля в таких случаях не может быть и речи… Странно, что ты купился на это. В-четвертых, о непричастности Тропинина к убийству я догадывался с самого начала. Узнав о взрыве, он тут же помчался к Золотову, не взяв с собой телохранителей. Скорее всего, ездил он туда решать, что делать дальше. В-пятых, во время утреннего телефонного разговора со мной ты нисколько не удивился моей осведомлённости о связи «Тропинин — Золотов». Значит, тебе уже передали запись нашей с Лилей ночной беседы те двое «молодоженов», которые въехали туда за два дня до моего приезда. Я, кстати, нашел обрывки проводов и пару клемм, когда осматривал эту квартиру. В-шестых, когда Лосев показал мне фото Ларисы и Рожина, я сразу сообразил, что это очень искусный фотомонтаж: на полях карточек присутствовали свежие следы канцелярского клея. Блестящие такие мазки, которые непременно пропали бы или пожелтели, если бы в течение двух лет фотографии находились в альбоме. Поэтому я нисколько не удивился, узнав о его скорой кончине. Его необходимо было убрать как можно быстрее, чтобы я до него не успел добраться. В-седьмых, твои шестерки сами дали мне понять, что иконка с диском подброшена. К нижней поверхности подставки прилипло несколько пушинок. Если бы они действительно искали диск, то я бы его уже не нашел. Невозможно держать эту подставку в руках и не чувствовать, что за иконой что-то спрятано: диск прижимался не очень плотно. Лилю, Альберт, не пытали. Ее просто задушили, а уж потом жгли сигаретами и хлестали плеткой. Диск, кстати, раздобыла Элла с тем, чтобы кто-то шепнул Тропинину, что он у Храмова и чтобы я после похищения Юльки долго не раздумывал относительно причастности Тропинина к убийству Ларисы и Сережки. Ну, а когда я влез в файлы «Z-сервис», для меня все встало на свои места. Именно там я обнаружил эту «святую троицу»: Шорохова, Беляева и Зайцеву. К Тропининой я явился только потому, что привык доводить каждое дело до конца. Вспомни, как двадцать пять лет назад ты сам меня этому учил. Единственное,что с некоторых пор не давало покоя, это покушение на меня в Займище. Ведь я тебе был нужен в Пакистане. Ответ я получил у Тропининой. Вчера днем в Исламабаде потерпел крушение самолет, в котором находился тот самый замминистра, курировавший таможню. И по телевизору, кстати, сказали, что он был честнейшим человеком, а не той акулой, какой его представил мне ты. Там же я увидел сюжет с места обнаружения трупа Людмилы Карелиной. Ее ты тоже, по понятным причинам, не мог оставить в живых, а обезглавить приказал, чтобы я до поры не узнал о ее гибели. Меня же ты рассчитывал отправить к праотцам там же, в Исламабаде. Вот и весь мой рассказ. Неплохо, товарищ полковник?