Книга Искатель, 2005 №2, страница 100 – Андрей Ивахненко, Василий Воронцов

Засекин снял очки, потер усталые глаза и, водрузив свою оптику на прежнее место, принялся не спеша приводить верстак в порядок. Закончив с уборкой, он подошел к столу и с удовольствием принялся рассматривать деяние рук своих.

На столе лежал пластиковый шар, размером с апельсин, с двумя гибкими гофрированными щупальцами, раскинутыми по бокам. Засекин развернул настольную лампу так, чтобы яркий свет падал на шар, и довольно ухмыльнулся: тонкие щупальца медленно поджались ближе к конструкции и снова замерли.

— Давай, давай, не ленись, — сказал шару Засекин и вышел из лаборатории.

Выпив на кухне квасу, он вышел на веранду, уселся в удобное плетеное кресло и принялся медленно набивать трубку.

Поселок спал. Вокруг лампы, освещавшей веранду желтым светом, с сухим треском кружились ночные бабочки. Задумчиво надкусив черный край близкого леса, что-то пристально и равнодушно разглядывала луна.

Засекин раскурил трубку и, немного помедлив, бросил потухшую спичку прямо на дощатый пол веранды. И тут же из-под диванчика, стоящего в углу веранды, проворно выбралось членистоногое продолговатое существо, хищно подобралось к несчастной спичке и, выставив откуда-то гибкий хоботок, всосало ее внутрь себя. Засекин легонько пнул существо ногой, и оно, бойко простучав по полу стальными крабьими ногами, немедленно скрылось под своим диванчиком.

Отсюда, из плетеного кресла, его работа в КБ казалась почти нереальностью. Лишь созданные им конструкции являли собой те звенья, по которым он добрался до сегодняшнего дня.

Он начинал с автоматов-ассенизаторов и закончил искусственным сердцем, оказавшимся лучшим из всех когда-либо созданных человеком.Между двумя этими вехами были межпланетные роботы-разведчики, увлечение биологией и лучшие в мире протезы ног и рук (в том числе и для животных), почти не уступающие своим природным прототипам. Он написал несколько книг, самой знаменитой и цитируемой из которых была «Кибернетический организм как взаимодействие искусственного с живым». Таков был его путь, который он превратил из тропинки в асфальтовое шоссе. И там же, на этом шоссе, теперь вызывающе торчал указатель «Заслуженный отдых», который Засекин водрузил своими руками — к плохо скрываемой радости коллег и хватких последователей. Но зато теперь здесь, вдали от всего этого мерзкого бедлама, в мастерской-лаборатории, любовно оборудованной им самим, Засекин мог наконец заняться тем, что давно уже было задумано, но тщательно скрывалось им от своры «радетелей науки».

Засекин закинул ногу на ногу и окутал луну сизым облаком табачного дыма. Уже два года он пытался создать искусственный организм, способный не только самостоятельно мыслить, но и в буквальном смысле, в зависимости от собственных потребностей, конструировать самого себя. Маленький шар с парой щупальцев на столе в лаборатории был наделен Засекиным именно этими качествами. Он снабдил его память сведениями о множестве живых существ Земли — пусть робот сам выбирает, какой тип скелета ему окажется «по душе», чтобы повторить конструкцию, давным-давно придуманную и воплощенную Природой (а зачем изобретать велосипед?).

Убаюканный сладкими мыслями, Засекин, склонив голову на грудь, незаметно для самого себя уснул в своем любимом кресле.

…Трубка стукнулась о дощатый пол, и Засекин открыл глаза. Светало. Струи тумана неутомимо белили стволы сосен, вплотную подступавших к дому. Засекин вскочил на ноги.