Книга Искатель, 2005 №3, страница 74 – Станислав Родионов, Михаил Старчиков, Анатолий Герасимов, и др.

Иногда лицо его искажала гримаса страдания и боли, а губы беззвучно шевелились. Мне с трудом удалосьразобрать одно слово: «Вега». Я проследил направление его взгляда. В бездонной глубине, словно на лотке, покрытом черным бархатом, драгоценными камнями переливались тысячи звезд. Большие и маленькие, белые, голубые и розовые, они мерцали, струились, переливались, горели и тлели, притягивая взгляд и наполняя душу восторженным умиротворением. Среди этой роскоши выделялась и сверкала особым алмазным блеском огромная бело-голубая звезда. Я узнал ее — это была Вега.

Я пробовал читать, но мысли постоянно возвращались к странному пассажиру. Что бросило его в этот рейс? От чего или от кого он бежит? Что связывает его со звездой, имя которой он повторяет с отчаянием обреченного? Чужая душа — потемки. И чем дольше я думал, тем загадочнее он казался. Это меня и притягивало. Наконец я не выдержал и подсел к нему.

— Вегой любуетесь?

Он с трудом оторвался от своих мыслей и медленно перевел взгляд на меня.

— Простите, вы что-то спросили?

— Да нет, это я так. Думаю, лететь далеко, а спать не хочется. Правда, ведь? Так можно всю жизнь проспать. — Я указал на иллюминатор: — Красота! Вот ради чего стоит жить.

— Вы думаете? Вы серьезно думаете, что только ради этого надо жить?

— А почему бы нет. Все остальное суетно, а здесь вечность. Открыть еще одну звезду, еще одну планетную систему. Проникнуть в самые сокровенные тайны космоса. Что может быть заманчивее и прекраснее. Слабый человек и необъятная бездна. Мгновение и бесконечность. Давид и Голиаф. И именно слабый покоряет бездну. Прекрасно! Это ли не торжество разума. Чем же еще заниматься людям? Копаться, как муравьи, в своем заштатном муравейнике? Общаться друг с другом, вроде как они, усиками, и это общение ставить во главу угла. Стоит ли? Мелковато для разума.

— Может быть, в этом общении и есть весь смысл бытия, — тихо ответил он. — Поиск не должен быть самоцелью. А люди и есть миры. Близкие, далекие, простые, сложные, часто не познаваемые, но всегда миры.

Постепенно мы разговорились, но наш разговор касался лишь отвлеченных тем. Выяснить что-либо, относящееся непосредственно к этому человеку, мне не удавалось. Единственно, что я узнал, это его имя — Олсен, по специальности он инженер-строитель и на той планетке, куда мы летим, надеется найти применение своим знаниям.

Исчерпав две-тритемы, мы замолчали. Первым нарушил молчание Олсен:

— Я говорил тут о людях-мирах, о загадках человеческой психики. Ответьте мне, что такое любовь?

Вопрос был неожиданный и вроде бы неуместный, и в первый момент я даже слегка растерялся.

— Простите, но что вы имеете в виду, то есть я хотел спросить, какую любовь? К матери, другу, планете Земля, работе? Какую конкретно?

— Любовь между мужчиной и женщиной.

Я усмехнулся. Тема явно не имела ко мне никакого отношения. Не то чтобы я был женоненавистником, ничто человеческое, как говорится, мне не было чуждо. Естественно, были в моей жизни женщины. И на Земле, и на Меркурии, и на Марсе. Но только появлялись они, когда мне это было нужно, и уходили, когда потребность в них исчезала. Ни о какой длительной привязанности не могло быть и речи, тем более о какой-то любви. Да и есть ли она? Возможно, этот термин просто придумали поэты и писатели. Я снисходительно и немного с жалостью посмотрел на своего собеседника, а тот, не получив ответа, продолжал: