Книга Искатель, 2005 №6, страница 75 – Боб Грей, Андрей Левицкий, Андрей Бекеша, и др.

— Я вспомнил! — еще раз повторил ты, прокрутив обратно картинку детства, не слушая, о чем говорила толстая Ленка.

Напуганный «шкилетом» и «шпионом» в татуировке, ты заорал и вывел из какого-то странного оцепенения лежавшего подле яблони пса Тарзана. Тот, негодяй, не реагировавший почему-то на узбека и зэка, кинулся на тебя и грызанул за локоть.

Окровавленный и насмерть перепуганный, ты прибежал домой. То, что тебя укусил Тарзан, было всем ясно. Но то, что ты испугался шпиона и охранника, о чем пытался рассказать взрослым, никто не воспринимал всерьез.

К дереву не могли подойти даже домашние — Тарзан понимал только деда Степана. А тут — заключенный вместе с охранником. Ну, детский лепет! Впрочем, ты действительно лепетал, причем нечленораздельно и с трудом. К своему ужасу, чуть успокоившись, уже с перевязанной рукой, ты обнаружил, что выдавливаешь из себя слова с большими сложностями. Речь твоя оказалась какая-то кочковатая, что ли, с непроизвольными всхлипами. С тех пор ты стал чудовищно заикаться.

Так продолжалось довольно долго. И почти каждую ночь тебе снилась татуировка с красным куполом на зэковской спине, космически вырастающая в настоящую, как в райцентре, церковь. Почти еженощно, когда татуировка увеличивалась до огромных размеров, красный купол вдруг вспыхивал, и горящее строение рушилось на тебя. Ты просыпался мокрый и так лежал, дрожа, не смыкая глаз до утра.

Утрами тетка, у которойты в то время жил, орала на тебя: «Ссыкун чертов, как ты мне надоел!» — и шлепала тебя по мокрой заднице.

В конце концов ей нестерпимо надоело сушить после тебя мокрые матрацы и она, по совету соседей, повела тебя в другой, недалекий хутор. Там бабка-шептунья выливала тебе испуг, что-то долго шептала и шаманила. После этого ты перестал писаться, почти не заикался и совсем забыл зэка. Потом, когда в саду вызрели другие яблоки, но на глазах катастрофически убывали, стало очевидным и для других, что кто-то наведывается в сад, невзирая на злобное присутствие Тарзана. Дед Степан, взявши двустволку и засев в кустах, выследил-таки непрошеных, но весьма освоившихся гостей. Это были узбек-охранник и зэк, видимо, тот, с татуированным храмом на спине. Тарзан, не признававший ни одной живой души, кроме деда Степана, к его удивлению, беспрепятственно пропустил к яблоне узбека с зэком и даже заискивающе повилял хвостом-обрубком. Дед шарахнул дуплетом по яблоне. Правда, патроны были заряжены солью. «Шпиона» и «шкилета» снесло с дерева как ветром. А дед, перезарядив двустволку патронами с картечью, лишил жизни неверного Тарзана. Потом, закапывая его на пустыре за садом, вроде даже пустил скупую мужскую слезу.

Ленка, возбужденно говорившая что-то и жестикулировавшая руками, пыталась тебя выдернуть из сопливых детских воспоминаний. Она вдруг асинхронными, путаными движениями всех членов своего тела стащила через голову платье и повернулась к тебе спиной. Ты, слегка ошарашенный, вернулся в реальность.

— Смотри, как у него, как у него!.. — твердила она.

Ты увидел на ее мясистой, складчатой спине, над черной шлеёй лифчика, между лопаток, красное родимое пятно, удивительно напоминавшее купол. Ну, как у дедка-утопленника.

— Это мой отец, точно! — с уверенностью и вроде бы с обреченностью заключила она.