Книга Выстрел мимо цели, страница 52 – Ричард Томас Осман

– Ну, я бы употребил слово «наркобаронесса», хотя и не очень разбираюсь в названиях преступных должностей, – отвечает Ибрагим. – Все остальное правильно.

– Могу ли я узнать, о чем вы говорили с Конни Джонсон?

Ибрагим секунду обдумывает.

– А могу ли я спросить, в свою очередь, какое ваше дело?

– Возможно, вам уже известно, что вскоре после вашей беседы, мистер Ариф, нашли мертвой еще одну заключенную – Хизер Гарбатт. И что имя Конни было упомянуто в записке, найденной в ее камере. Данное обстоятельство превращает это в мое дело.

– И правда. Преступления и великолепный писательский стиль – это точно ваше дело, – резюмирует Ибрагим. – Сигару?

Эндрю Эвертон качает головой. Ему чужды вредные привычки.

– Конни Джонсон, вероятно, самая опасная женщина, с какой когда-либо приходилось иметь дело моей полиции. Если нам повезет, она будет осуждена и отправлена в тюрьму на очень долгий срок. Если вы каким-нибудь образом поставите это под угрозу, я могу ужасно осложнить вашу жизнь. Так что искренне не советую вам этого делать. Однако если вы в состоянии оказать мне помощь, то я бы настоятельно рекомендовал воспользоваться такой возможностью.

– Я понимаю вашу позицию, – отвечает Ибрагим. – Она кристально ясна. Я понимаю, почему вы нравитесь людям и почему вы главный констебль. В Америке иногда выбирают начальников полиции голосованием, вы знали об этом? Это одна из многих характерн…

– Короче, я намерен очень вежливо спросить вас еще раз, – прерывает Эндрю Эвертон. – Почему вы навещали Конни Джонсон и о чем вы с ней говорили?

Ибрагим барабанит пальцами по подлокотнику дивана.

– Вы ставите меня в затруднительное положение, Эндрю. Могу ли я по-прежнему называть вас Эндрю?

Эндрю Эвертон кивает и делает глоток чая.

– Видите ли, как только у меня появляется клиент, – признаётся Ибрагим, – то все, о чем мы с ним говорим, подпадает под действие закона о конфиденциальности информации, полученной от пациентов.

– Она ваша клиентка? – спрашивает Эндрю Эвертон.

– В том-то все и дело, – отвечает Ибрагим. – Хотя в начале разговора она ею не была. Но к концу разговора она ею стала. Итак, к чему же это нас подводит? Имею ли я право рассказать вам, о чем с ней говорил, или нет? Действует ли конфиденциальность, так сказать, в ретроспективе? Щекотливый вопрос, Эндрю, не так ли?

– Щекотливый, – кивает Эндрю. – Позвольте мне подумать, смогу ли я помочь вам с этой дилеммой.

– Вы ужасно добры, – констатирует Ибрагим.

– Джентльмен, с которым вы сидели во время чтений… – продолжает Эндрю Эвертон.

– Рон, – подсказывает Ибрагим.

– Его я тоже видел по телевизору, – сообщает Эндрю Эвертон, – так что знаю, что вы с ним друзья. Вы, как и я, наверняка заметили, что сегодня вокруг него витал резкий дух марихуаны.

– Поверю вам на слово, – отвечает Ибрагим. – От Рона всегда чем-нибудь пахнет.

– Кроме того, очевидно, вы знаете, что обнаружение марихуаны как моей полицией, так и большинством других подразделений непропорционально часто приходится на молодых чернокожих мужчин. Это проблема, которую я пытаюсь решить последние несколько лет с переменным и далеко не достаточным успехом. Так что поверьте на слово: если я санкционирую поиск наркотиков у старого белого мужчины, то это может радикально улучшить мою статистику. Я могу прислать полицейский наряд в квартиру Рона буквально в течение часа.