Книга Ловушка для дьявола, страница 120 – Ричард Томас Осман

Богдан надеялся, что память вернется к Стефану, когда он покажет, как делать ходы, однако Стефан лишь покачал головой: «Не могу понять, дружище, и всё тут!»

Однако они сидели по обе стороны доски и болтали, и Богдан мог притворяться, что все нормально. Стефан всегда знал, что с Богданом он в безопасности, даже если не понимал, кто это такой. И Богдан всегда чувствовал себя спокойно со Стефаном.

Стефан изложил ему свой план. Элизабет уже рассказала о нем, но Богдан был рад, что услышал от Стефана лично. Услышал уверенность в его голосе. Стефан не стремился к исчезновению или вознесению в космос. Он хотел сохранить контроль над жизнью, и Богдан не мог отказать ему в этом праве.

На похоронах Богдан сидел рядом с Элизабет, чему был рад. Донна сидела сзади, прикасаясь к нему время от времени, и этому он был очень рад тоже.

Донна целует его слезы.

— Расскажи мне о чем-нибудь еще, — просит Богдан, сдерживая дрожь в голосе. — Спой колыбельную.

Донна утыкается головой ему в шею и шепчет:

— Саманту Барнс ударили тупым предметом по голове. Но умерла она от падения с лестницы.

— Спасибо, — отвечает он, смыкая веки.

— Гарт куда-то пропал, — продолжает Донна. — А это значит, что либо он сделал это сам, либо скрывается от убийцы.

— Но зачем было ее убивать? — спрашивает Богдан. — Разве что ради героина. Думаешь, она его украла?

— Кто знает? Митч Максвелл и Лука Буттачи оба побывали в гаражном боксе и ушли оттуда с пустыми руками, так что, может, они решили нанести визит ей? В то же время Гарта не было в гараже. А вдруг героин все-таки у него?

— Хм, — задумчиво тянет Богдан. — Не думаю, что у Элизабет теперь хватит сил продолжить поиски.

— Ей нужно много времени, чтобы прийти в себя, — соглашается Донна. — А как ты думаешь: она имеет отношение к смерти Стефана? По-твоему, это она… ну, ты понял?

— Нет, — решительно отвечает Богдан. — Это противозаконно.

— Да ладно тебе! Это же Элизабет. Я бы не стала винить ее. Противозаконность для нее ничто.

— С ее стороны было бы противозаконно помогать Стефану. И было бы противозаконно, если бы кто-то знал, что она помогла, и не сообщил в полицию. Например, знал бы я или знала бы ты.

— Я согласна с тобой, — говорит Донна. — Но, чисто гипотетически, ты бы ей помог?

— Я бы помог Элизабет, и я бы помог Стефану, — без колебаний отвечает Богдан.

— Так я и знала.

— Слушай, как думаешь: героин может быть у Гарта? А вдруг он каким-то образом его нашел?

— Я думаю, что это стоит проверить, — произносит Донна. — Наверное, ты прав, и Элизабет пока дергать не стоит. Так, может, попробуем разобраться сами? Сделаем ей маленький подарок?

— Это необычный подарок, — замечает Богдан.

— Она — необычная женщина.

— Так ты действительно считаешь, что можно…

Телефон Богдана, лежащий на прикроватном столике, начинает вибрировать. Сейчас 3:15. Он смотрит на Донну, и та кивает ему, чтобы он ответил на звонок. Экран телефона сообщает, что звонит Элизабет.

— Элизабет, — говорит Богдан. — Всё в порядке? Я вам нужен?

— Да, вы мне нужны, — отвечает Элизабет. — Донна с вами?

— Ага.

— Приходите вместе. Я знаю, где героин.

Сможет ли она теперь когда-нибудь уснуть? Элизабет лежит на кровати и удивляется тому, что разбитое сердце способно биться так часто.

Сейчас 4:55. Любой, кому доводилось работать по ночам или не спать ночь за ночью, скажет вам, что время с трех до четырех утра — это всегда самый длинный час. Час, когда безжалостное одиночество берет полный верх. Когда каждое тиканье часов отдается жестокой болью.