Книга Ловушка для дьявола, страница 112 – Ричард Томас Осман

Элизабет гладит Стефана по волосам.

— К этому пониманию я пришел, — продолжает он. — Мои воспоминания похожи на изумруды — они чистые, светлые и истинные, но каждый новый день рассыпается, как песок, и я никак не могу ни за что ухватиться.

Инъекция получилась непростой. Не болезненной, не умиротворяющей, не угнетающей, просто неприятной. Просто еще одна будничная задача в целой жизни будничных задач.

— Это демонстрирует всю ложь происходящего, — говорит Стефан. — Ложь времени. Все, что я делал, и все, чем я был, остается в одном и том же месте. Нам кажется, самое важное — то, что только произошло или произойдет вот-вот. Но мои воспоминания не воспоминания, и мое настоящее уже не настоящее. Это все одно и то же, Элизабет. Что это был за мужчина?

— Мужчина? — переспрашивает она.

— Ну, тот поляк?

— Богдан, — отвечает Элизабет.

— Да, я именно о нем, — говорит Стефан. — Он не… Прости, если это очевидно, или мы говорим об этом уже не в первый раз, но он… Ведь он не мой сын, верно?

— Нет.

— Я так и думал, что нет. Ведь он же поляк, — вздыхает Стефан. — Не все сходится идеально, да? В жизни?

— Не всё… — вынуждена согласиться Элизабет.

— Я хотел спросить об этом его самого, но, наверное, это выглядело бы нелепо. У тебя есть друзья?

— Есть, — отвечает Элизабет. — Раньше не было, теперь есть.

— Хорошие? Они помогут в тяжелой ситуации?

— Думаю, да.

— А сейчас тяжелая ситуация? Как ты считаешь?

Элизабет хмыкает:

— Жизнь и есть череда тяжелых ситуаций, разве нет?

— И то верно, — соглашается Стефан. — Почему смерть должна быть чем-то другим? Они знают, что́ мы сделали? Твои друзья?

— Нет, не знают, — качает головой Элизабет. — Это только между нами.

— А они поймут?

— Наверное. Может быть, не примут, но я думаю, что поймут.

— А представь, что было бы, если бы мы не встретились, — говорит Стефан. — Только представь.

— Но мы же встретились, — отвечает Элизабет, снимая пушинку с плеча его пиджака.

— Страшно подумать, чего бы я лишился, — продолжает Стефан. — Ты позаботишься о моем земельном участочке?

— У тебя нет земельного участка, — мягко говорит Элизабет.

— С редиской, — настаивает Стефан.

Они проходят мимо грядок с редиской каждый день. Стефан смотрит на них и говорит: «Выкопай. Лучше выращивай розы, ради всего святого!»

— Я присмотрю за ним ради тебя, — обещает Элизабет.

— Конечно, присмотришь, — кивает он. — А знаешь, в Багдаде есть музей. Мы там были вместе?

— Нет, мой дорогой.

Это одно из многих мест, где им вместе не побывать уже никогда.

— Я записал для тебя его название, — говорит Стефан. — Оно лежит на моем столе. Там есть экспонаты, которым шесть тысяч лет, ты можешь себе представить? На некоторых можно заметить отпечатки пальцев или царапины. Наверное, какой-то ребенок отвлек гончара — и вот они остались. Ты понимаешь, что все эти люди до сих пор живы? Каждый, кто умер, остается в живых. Мы называем их «мертвыми» только потому, что нам нужно какое-то слово, но «мертвый» просто означает, что время для них перестало двигаться, понимаешь? На самом деле не умирает никто.

Элизабет целует Стефана в макушку. Пытается его вдохнуть.

— Я понимаю, — отвечает она. — Но несмотря ни на какие слова в мире, когда я лягу спать сегодня, твоей руки больше не будет в моей. Это все, что мне известно.

— Подловила, — говорит Стефан. — На это у меня нет ответа.