Книга Лживые легенды, страница 82 – Оксана Одрина

Внезапно Егора прохватило настолько холодным ветром, что он тотчас обнял себя за плечи и обернулся. От неожиданности он чуть не отпрянул назад, лишь в последнюю секунду осознав, что стоит на краю обрыва, почему-то припорошенного снегом.

Он необъяснимым для себя образом прямо таким, как вышел из дома, в светлой футболке и серых штанах с манжетами, оказался в самом конце марта, не иначе. Поеденный солнышком осевший снег, мелкие лужи под тонким льдом, чёрные мокрые деревья, в размытых проталинах дамба.

— Повинись, Демон, — откуда-то издалека донеслось уже знакомое Егору воззвание. Но на этот раз почему-то тихо, почти шёпотом.

У второй котловины водосброса топтался невысокий, тщедушный мужчина навскидку лет шестидесяти, которого основательно покачивало. Отёкшее небритое лицо его и синеватый крупный нос были в таких жутковатых кровоподтёках, будто он только что выбрался из заварушки, где ему хорошенько наваляли. А сивушный запашок от него исходил настолько резкий, что Егору казалось, что глаза его начинают слезиться даже на приличном расстоянии двух гидротехнических сооружений от собеседника.

Ну вот, похоже, нашёлся и Нюня, общую картину знакомства с которым удручали его мутные, бессмысленно пялящиеся на Егора глаза и заплетающаяся речь. И несмотря на то, человек этот был сильно нетрезв, останавливаться на достигнутом он не спешил. В руке его, то и дело звонко тренькая содержимым, болталась чёрная матерчатая сумка и, провиснув на один бок, выдавала две тяжёлые полулитровые бутылки внутри себя.

— Это я предложил друганам отсидеться до утра у костра на Младшей плотине, — после минутного молчания признался он и так отвратительно хлюпнул носом, что Егора передёрнуло от накатившего омерзения. — Они не хотели сперва. Вернее, Сыч не хотел. Он всё про милицию твердил, что надо вызвать участкового и во всём сознаться. Но… Никто его не поддержал. Выбора у нас не было, понимаешь. Ведь скажи мы тогда правду, не поверил бы никто, что Зноб сам предложил на спор проверить есть ад или нет. А мы, идиоты, и повелись. В тюрьму бы нас всех ни за что. А мы… А я… Не убивал я…

— Какой ещё спор? — совсем запутавшись, насторожился Егор.

— Мы и так все были пьяными в тот день, — с трудом выговаривая слова и съедая половину согласных в них, подался в подробности Нюня. — Но, когда вышли из клуба, решили, что мало нам. И продолжили гулянку. Здесь, на Младшей плотине. Тут-то после очередной раздавленной на семерых поллитровки и завязался разговор про преисподнюю. А Зноб возьми и ляпни: «Трусы вы. Нет никакого ада. На спор готов у вас на глазах в петлю залезть и доказать это. Я повешусь, а вы минуту подождёте, а потом вытащите меня. Увижу ад или нет, после расскажу. Ставлю свой новёхонький мопед, что его нет! Так спорим?»

— Поспорили? — с сомнением поинтересовался Егор, а потом ахнул и дернулся назад, обхватив голову руками, словно кто-то невидимый с размаху вонзил в неё знакомый ледяной штырь.

— Кулак поспорил, — кивнул собеседник, нисколько не изменившись в лице при виде скорчившегося от боли Егора. — Мы с парнями разбили. И в первую же субботу и проверили.

Хруст ломающегося за спиной льда отвлёк Егора не только от завязавшейся беседы, но и от мучительного прострела в виске. Он с трудом обернулся и в расплывающихся радужных пятнах так отчётливо увидел знакомого громилу в огромных резиновых сапогах, — Судью, — что на мгновение даже дышать перестал. Лица Судьи разглядеть он снова так и не смог, как ни старался, зато голос Яны расслышал достаточно внятно, и вот он-то не предвещал ему ничего хорошего: