Книга Слепые отражения, страница 84 – Оксана Одрина

А Вадим в кого, если и в самом деле расплатиться с Риховым?..

— Время платить, детка! — снова напомнил ему о неизбежном Роман. — Да ведь ты и сам знаешь, что пора — живешь в кредит у смерти уже три года как. А она, смерть — есть радость избавления для таких, как ты — изломанных калек. Она — освобождение, облегчение, воля. Ты избавишься от плена собственных надоедливых мыслей и изуродованного тела. Вырвешься из самого себя в другую жизнь. В вечную жизнь, детка!

Ком горечи, который то и дело подкатывал к горлу при мыслях о собственных увечьях и жизни в долг, Вадим, как мог, заталкивал обратно. Однако он и понять ничего толком не успел, как Рихов, оказавшись прямо перед ним и, замахнувшись осколком, хищно прошипел:

— Плати, детка! Ты умер!

Это не было попыткой запугать, Роман действительно ударил. И если бы Вадим сдался, все закончилось бы быстро. Но он ведь не из тех, кто сдается. И не сдался, а отчаянно сопротивлялся — перехватил руку Рихова со стеклянной заточкой у своей груди и попытался оттолкнуть.

Но силы оказались не равны. А судьба Вадима предопределена и незавидна: не выдержав груза на себе, он не устоял, повалился назад и закричал, когда Роман с особой жестокостью сломал ему спину… о перила. А дальше… Мгновенный паралич, и его обмякшего, но пока еше живого сбросили с моста.

На сей раз река была не просто несговорчива, когда встретила неспособного двигаться Вадима. Она оказалась еще и глуха к его немым мольбам о спасении. И вместо того, чтобы выпустить его из отражения, как было уже не раз, в один миг утащила под лед, оставив на поверхности лишь темную воду.

Мокрый холод из тысяч тонких лезвий в ту же секунду вонзился в его тело и потянул на дно, безапелляционно приговорив к смерти. К смерти, казалось, за компанию с юным сыщиком был приговорен и свет — тусклый и безликий, он расплывался в толще темной воды, тоже не способный вынырнуть. Но это только казалось. Товарищем по несчастью Вадиму он не был. Свет хоть и ломался, когда становилось глубоко, но не погибал — свет умело прогибался, угождая холоду. С Вадимом было иначе.

Он справлялся плохо, потому что паниковал. И паниковал он вовсе не из-за паралича. Паралич отступил от него, как и любая искусная иллюзия в отражениях, стоило исчезнуть из виду ее создателю — Рихову. Тут другое: организм его требовал воздуха, а здесь воздуха не было совсем. Нужно было искать прорубь, а он пытался пробить лед, казавшийся ему тонким. Но руки его с каждой секундой слабели, движения замедлялись, и вот-вот он должен был отключиться… как на удачу прорубь все-таки нашлась.

Вынырнув, Вадим тяжело закашлялся, пытаясь освободить легкие от грязной воды, цепляясь при этом за края полыньи. Однако лед оказался еще большем обманщиком, чем свет — он намеренно обламывался, стоило Вадиму чуть сильнее надавить, и не собирался щадить пленника, вновь подминая под себя.

Участь утопленника Вадим не принимал, но и биться с прорубью сил хватило ненадолго. Да, у него пока получалось выныривать, но он до того жутко дрожал, погруженный по шею в куски льда, что сомневаться не приходилось — время его на исходе, как и сам он, отражающийся на перепачканной кровью льдине ломанным силуэтом.

Отражения, ну конечно! Они-то точно должны его слышать, пусть и без голоса. Почему не отзывались?..