Онлайн книга «Слепые отражения»
|
Какие еще другие?.. Да что тут вообще происходит? И почему он так нелогично обездвижен? Возможно, Роман вот только что сломал ему шею или спину? Но… тогда, почему Вадим ничего не почувствовал? Может, когда нею сворачивают, это и не больно вовсе?.. Или тут другое… Другое и вполне логичное: после аварии, он так и не поднялся и навсегда остался беспомощным овощем на руках у разбитой горем матери. Не было костылей и возвращения в школу, института. Выжил только Вадим… Выжил и не встал больше, не вернулся. Просто потерялся в искаженных отражениях, а сам все эти годы верил, что живет нормальной жизнью. Ну нет! Или да? Или да, Вадим Андреевич?! Как же так?.. В отчаянии он перевел взгляд в сторону окна — Алиса. В висках застучала безнадега: «Не выйдешь ты, сыщик, на этот раз…. Все, теперь точно все. Еще и Алиску с собой утащишь». Оказалось, она была на прежнем месте: стояла на подоконнике, упираясь в стекло ладонями, и увлеченно следила за таинственным снежным танцем во дворе школы. Вадим без голоса просипел сквозь стиснутые зубы. Но она не оборачивалась — просто не слышала, что плохое рядом. Проследив за ним, Роман просеял хищной улыбкой и так же прошипел: — Ты прав, детка! Так даже интереснее! Да, сначала, в порыве ярости после выхода из отражений ты расправился с девчонкой. Ну а после… после осознав тяжесть преступления, испугавшись расправы и, понимая, что жить дальше с подобным грузом на душе не сможешь — с самим собой! Я гениален! Ну, признай это напоследок! Признай же! С этими словами Роман требовательно подтолкнул Вадима в сторону Алисы. Потом еще раз. А юный сыщик в ответ только чаще и обрывистей задышал. Нет, же нет! Только не так! Он живой и ходячий! Он настоящий. И Алиса настоящая. А Рихов этот какой?.. Вадиму хотелось кричать: «Беги, Алиска, спасайся!» А голоса не было. Как в страшном сне, когда паникуешь, кривишь губы, выворачиваешься наизнанку, но ни звука из тебя не выходит. И ты пропадаешь, не способный спастись. Ты изнемогаешь, бессмысленно мечешься в последней горячке. И при всем этом ужасе видишь себя, как со стороны. Как в отражениях. Последовал еще один толчок в спину. Отражения, ну, конечно! У Рихова оно одно, за Вадима все другие. Только, где их взять, эти другие, если рядом ничто не отражает? Нет зеркал, стекла далеко, собственные руки, как безвольный плети, а сам он — сутулое одеревенелое изваяние. И теперь другой за него решает, как, когда и чем закончить его жизнь. Еще толчок. Вадим сломался от безвыходности, бессилия и опустил голову — не хотел видеть, что дальше будет и как. Но тут заметил на груди поверх толстовки свое маленькое слепое зеркальце. — Помоги… — в отчаянии прошептал он. Конечно, зеркальце не промолчало, мгновенно заговорило и показало Вадима другого — растерянного. А за спиной его топталось нечто — не человек, нет. Тот, кто им управлял, оказался целиком соткан из сотен зеркальных осколков разных форм и размеров. В каждом из них отражался во весь рост именно Рихов. Стекляшки подрагивали и противно звякали, подвижные были, перекатывались, переливались Романом. Осколков много — отражение одно… Пока Вадим метался в собственных мыслях, ища хоть какой-то выход из сложившейся ситуации, оказался прямиком за спиной Алисы. На беду, он так и не смог с собой справиться, и потому Роман уже высоко задрал его руку с осколком, замахнулся и стремительно понесся вниз. Алиса не шевелилась. Еще секунда, и все должно было для нее закончиться. И только тогда к Вадиму вернулась чувствительность. Он рывком откинулся назад, ударил затылком Рихову в лицо и с силой сдавил крупный осколок в своей ладони. Порезав руку, он закричал, но хватку не ослабил — с хрустом сломал стекло пополам. |