Книга Убийства в десятиугольном доме, страница 75 – Юкито Аяцудзи

Леру сжал кулаки и стукнул себя по голове. Он не хотел больше ничего вспоминать.

Однако кинопроектор продолжал крутиться, будто подчиняясь чьей-то чужой воле. Изображение на экране не исчезало.

Кривая усмешка на лице с приподнятыми уголками рта. Синий от щетины подбородок. Пустые широко открытые глаза с полоской белка между зрачком и нижним веком. Очередь Карра. Его широкое в кости тело извивалось от боли. Стол ходил ходуном. Опрокинулся стул. Страшные конвульсии, рвота и…

– Но почему? – прошептал Леру. – Зачем все это?

Фигура Эллери, летящего в темноту подвала. Мрачный голос По. Бледное лицо Вана. Впавшая в истерику Агата…

Убийца – кто-то из оставшихся в живых. А может, другой человек, прячущийся где-то на острове?

Эллери предположил, что Сэйдзи Накамура жив. С чего вдруг человек, с которым они ни разу не встречались, которого никогда не видели, стремится всех их убить?

На экране в голове Леру появилась темная тень. Контуры ее были размыты – будто тело человека колыхалось под водой.

Сэйдзи Накамура – строитель Десятиугольного дома. Человек, который, как говорят, сгорел на Голубой вилле в сентябре прошлого года. Если он жив, то именно он совершил убийства на острове.

Сэйдзи Накамура. Накамура… Накамура…

– Ах! – непроизвольно вырвалось у Леру. – Накамура?

Темная тень стала медленно принимать форму. Пока Леру пытался восстановить в памяти то, что пряталось в глубине его еще не проснувшегося до конца сознания, эта тень превратилась в маленькую девушку с белоснежной кожей.

Нет! Не может быть…

Он еще не проснулся? Тиори Накамура – дочь Сэйдзи? Неужели это возможно?

Леру еще раз стукнул себя по голове.

Город. Ночь. Толкотня. Холодный ветер. Пивнушка, где собрались на вечеринку. Огни, отражающиеся в стаканах. Звон ледяных кубиков. Запах алкоголя. Шум, гвалт. Балдеж. И потом… комедия вдруг превращается в трагедию. Общее замешательство. Вой сирены, режущий слух и сознание. Вращающийся красный маячок, бьющий в глаза…

– Этого просто не может быть, – вымолвил Леру. Ему хотелось заглушить тревожный шум в ушах, который становился все громче.

Однако шум не утихал. Наоборот, он продолжал нарастать, приобретая угрожающую тональность. От возрастающей тревоги и нетерпения все тело покрылось по́том. Маячок на крыше «Скорой помощи», символизировавший все происходящее, словно вопил, запускал острые шипы в его нервы.

Леру обхватил голову руками. Это становилось невыносимо; хотелось закричать во все горло.

Неожиданно на экране появилась совершенно иная картина. Звуки и огни исчезли.

«О-о!.. Что это?» – подумал Леру, как о чем-то постороннем.

Что это? Где? Это море. Он слышал его шум. Совсем близко. Запах прилива. Рябь на воде. Волны, накатывающие на черные скалы и отступающие назад, оставляя за собой белый след. Что это? Где?

Так это же было вчера.

Леру сбросил с колен одеяло. Страх ушел. Будто кто-то отодвинул тяжелый занавес, скрывавший часть его сознания.

Он видел эту картину вчера. Они стояли на круче у Голубой виллы, высматривая рыбацкие лодки. Это был скалистый выступ внизу, под кручей. Они с Эллери спускались к нему два дня назад. И тогда же, если память не изменяет…

Возникло ощущение, словно что-то овладело им.

Он понимал, что мозг еще не проснулся до конца. В голове мелькнуло: «Идти одному опасно», – но эта мысль тут же утонула в тумане, укутывавшем его сознание.