Книга Убийства в «Потерянном раю», страница 2 – Эдогава Рампо, Нисио Тадаси, Огури Муситаро, и др.

Ибара поежился: сердце заныло от прикосновения к старой душевной ране. Он подумал о том, что Сато, который стал калекой только физически, еще повезло.

– Не хотите теперь выслушать мою исповедь? Хотя, возможно, она покажется скучной после захватывающего рассказа о войне, – произнес Ибара, налив себе еще чая и затянувшись.

– Я непременно хочу ее послушать, – незамедлительно ответил Сато и бросил на Ибару короткий внимательный взгляд, словно в ожидании чего‑то, а затем сразу же вновь прикрыл свой единственный глаз.

«Ого!» – подумал Ибара. Выражение лица Сато только что показалось ему очень знакомым. С первой их встречи (а она произошла всего десять дней назад) Ибаре все чудилось, будто между ними есть какая‑то связь, словно из прошлой жизни. С каждым днем это чувство только крепло. Иначе они двое, выходцы из разных мест, разные по характеру, едва ли могли бы стать так близки за столь короткий срок.

«Удивительно. Я точно где‑то видел этого человека. – Однако, сколько он ни ломал голову, вспомнить, где именно, никак не удавалось. – Может ли быть, что я и Сато когда‑то давным-давно, в далеком детстве, играли вместе во дворе или вроде того? Я бы не удивился». Чем больше он думал об этом, тем вероятнее казалась эта теория.

– Уверен, я услышу интересную историю. К тому же сегодняшний день, как никакой другой, подходит для разговоров о прошлом, не находите? – произнес Сато, подталкивая Ибару начать.

Ибаре раньше никогда не приходилось рассказывать о своей постыдной и злосчастной судьбе. Как правило, он изо всех сил старался ее скрыть. Да и сам стремился забыть о ней. Однако сегодня ему захотелось поведать кому‑то свою историю.

– С чего бы начать… Я родился в городе N и был старшим сыном в консервативной семье зажиточного торговца. Возможно, потому, что родители меня слишком берегли, я с детства отличался болезненностью – даже пошел в школу на два года позже положенного. Однако, кроме этого, серьезных проблем у меня не водилось, и я рос как обычный ребенок: закончил младшую школу, среднюю и поступил в университет X в Токио. После переезда в Токио здоровье мое пришло в норму, учиться мне нравилось, постепенно появились хорошие друзья, и даже не слишком комфортное существование в пансионе доставляло радость, так что студенчество текло легко и беззаботно. Если подумать, то время было самым счастливым в моей судьбе. Все изменилось спустя год после переезда в Токио. Жуткий инцидент перевернул мою жизнь вверх дном.

Ибара вздрогнул всем телом. Сато, отбросив докуренную сигарету в очаг, слушал его, затаив дыхание.

«Это случилось однажды утром. Я одевался и уже собирался идти в институт, когда в мою комнату зашел друг, живший в том же пансионе. Ожидая, пока я оденусь, он неожиданно с легкой насмешкой произнес:

– А вчера вечером ты был весьма бодр. Я совершенно ничего не понял.

– Бодр? Хочешь сказать, я что‑то сделал вчера вечером? – недоуменно переспросил я, на что мой товарищ расхохотался.

– Ты, похоже, еще не проснулся? – произнес он с издевкой.

По его словам, вчера поздно вечером я пришел в его комнату, когда он уже спал, растолкал его и неожиданно начал с ним дискутировать. Рассуждал о различиях во взглядах на женщину у Платона и Аристотеля и говорил очень бойко и гладко, а после тирады даже не попытался выслушать мнение друга и просто ушел из комнаты так же неожиданно, как и появился. Словно был одержим.