Книга Дубовый Ист, страница 75 – Николай Ободников

— Тома, кто же еще! — Алиса всхлипывала. — Всё никак умирать не хотела.

— Но ты ее уделала, да? Показала, кто красивее, верно?

Девушка яростно закивала. Она явно не привыкла пользоваться косметикой, иначе бы применила что-нибудь водостойкое. Воан присмотрелся. Теперь Алису вряд ли можно считать красивой. Шрамы были припухшими. Молодые рубчики давно созрели, а сейчас поспевали рубцы посерьезнее. Они пересекали щеки и лоб девушки, напоминая бело-розовых червей.

— Шрамы не такие свежие, но и не слишком старые. Когда это случилось?

— Месяца два назад. Ну ты и урод. Урод уродский! — Алиса прятала глаза от стыда. — А ты встречаешься с кем-нибудь? Я… Мне бы хотелось знать… понимать, что я…

— Прости, но я в гробу с женой. Ты имеешь какое-нибудь отношение к тому, что случилось в спортзале?

— Нет.

— Но имеешь отношение к тому, что случилось раньше? Ты пожелала, чтобы Тома и дальше гнила там. Там — это где?

— А вот это я скажу только в присутствие адвоката. И отца. Или встречайся со мной, ублюдок, и тогда я всё выложу как на духу.

Полицейские во все глаза смотрели на Воана и девушку. Из-за плеча Плодовникова показалась голова обеспокоенной Устьянцевой.

— Я встречаюсь со всеми, кто достаточно плох, чтобы привлечь мое внимание, малышка, — сказал Воан. — Но ты пожалеешь об этом. Ты поэтому пошла первой из своего класса? Потому что хочешь закончить всё это?

— Я устала бояться.

— Понимаю.

Алиса кивнула. Перевела взгляд на полицейских.

— Ведите меня, куда вы там нас отводите. Это же «Дубовый Ист»: здесь все про всех знают. Только не надевайте наручники под одежду, как Жанчику, я не сбегу.

— Только в наручниках, — строго сказал Воан.

Шустров кивнул. Через пару мгновений он увел Алису. Удалилась и Устьянцева. Видимо, отправилась наводить порядок в коридоре. Или дополнять жалобу новыми прекрасными подробностями.

— Да ты настоящий сердцеед, сынок, — проворчал Плодовников, когда они остались вдвоем. — Разве так сложно было отвести ее к умывальнику? Девочка бы сохранила лицо.

Отодвинув полицейского, Воан шагнул в музей через окно. Вышагнул обратно, но уже с плащом.

— Убийца, совершая свое грязное дело, теряет лицо перед Господом Богом. А она чуть ли не потеряла его буквально.

— Знаешь, ты ведь нихера не верующий.

Воан вынул револьвер. Плодовников мгновенно напрягся.

— Хочешь сказать, что веришь только в это?

— Нет, старик. Лишь хочу сказать, что не верю даже в это. — Помахав револьвером, Воан зашагал по траве, намереваясь обогнуть учебный корпус снаружи. — Нам нужно больше людей, Аркадий Семенович. И если ты не можешь вырастить за час своих усатых головастиков, то прекращай трепаться и продолжай опрашивать людей.

Воан надел плащ и поднял воротник. А еще посмотрел на небо. Костюм, как и многое другое, уже не спасти.

4.

Они удалялись от учебного корпуса, оба орошаемые дождем и подгоняемые ветром.

— Почему он такой? — вдруг спросила Алиса. Она постукивала на ходу наручниками.

Денис Шустров не собирался разговаривать с подозреваемой. Однако сегодня он только и делал, что блевал и молчал в тряпочку.

— Ты про Воана Меркуловича? По-моему, у него кто-то умер. Я краем уха слышал. Умер не своей смертью. А что ты сделала? Подралась с кактусом или типа того?

Она окинула его долгим непроницаемым взглядом:

— Я убила человека.