Книга Дубовый Ист, страница 73 – Николай Ободников

Воан кивнул Плодовникову. Полицейский записал фамилию.

— Хорошая попытка, госпожа директор. Только я сомневаюсь, что учитель физкультурыстал бы просить неумеху сбить мячом видеокамеру. Только если у него не изощренный ум литературного злодея. Будьте поблизости, а я продолжу поиски, как мне и советовали.

Воан вошел в вестибюль. Полицейские двинулись следом.

— Ты зачем стрелял, сынок? — спросил Плодовников, когда они остались одни.

— Просто подбавил огоньку. По-моему, я отлично поджариваюсь.

Плодовников хмыкнул. Этот ответ полностью удовлетворил полицейского.

У музея кучковался народ. При виде Воана все заткнулись. Его побаивались, он чувствовал это. Воан растолкал всех, миновал музейные двери и прошел за свое место у витрины с петлей. Плащ повесил на спинку стула. После этого открыл блокнотик и дополнил записи.

«Кренник. Физрук с фамилией как у пряника.

Крыса директор сливает подельника?»

Отложив блокнот, Воан вздохнул.

— Давайте следующих.

3.

Через музейные двери, в которых на карауле уже стояла Устьянцева, протиснулись две старшеклассницы и какой-то мужчина. Воан узнал хрупкую юную блондинку, которую приметил еще в тренажерном зале.

Она направилась к нему.

— Представься, пожалуйста, — сказал Воан, когда девушка села.

— Алиса Белых, одиннадцатый «Бета» класс. Я учусь с Томой.

— Училась, — поправил ее Воан.

— Или всё же учусь? — загадочно возразила она.

Воан с интересом посмотрел на нее. Алиса напоминала осветленную версию другой девушки. Прямые волосы имели чистый белый цвет. Они буквально пылали белизной, будто знамя, которое призывало победить, растоптать и вбить в грязь всех черноволосых. На лице — толстый слой пудры. Или какой-то косметической мази. Воан не разбирался в этом.

Вдобавок Алиса совершенно не боялась петли. Даже не взглянула в ее сторону.

Воан выложил на стол две фотографии Томы. Одну из них Щеба обронил, а другую просто отдал.

— Ты хотела быть как она?

Алиса безучастно посмотрела на фотографии. Снимок, где лицо Томы закрывал какой-то лишай, озадачил ее. Она отодвинула их.

— Подражание — высшая форма лести, разве нет?

— Так ты ей льстила? — спросил Воан.

Девушка не ответила. Теперь она изучала черную петлю. Из-за «грима» Воан не мог толком считать ее эмоции. Решил, что вернется к этому позднее.

— Расскажи мне о Томе Куколь. Какой она была?

— Какой? — Алиса перевела взгляд на Воана. — Стервой — вот какой она была. Считала себя королевой красоты, овца гребаная. Упивалась этим, будто паук. Да, паук, такой она и была. Воришкой мужиков.

— Сколько тебе лет?

— А что? Восемнадцать.

— И ты уже столько знаешь о взаимоотношениях полов?

— Представьте себе.

— Неужели в Томе Куколь не было ничего, располагающего к себе?

На лице Алисы отразилось замешательство.

— Ну, Тома не всегда была напыщенным черноволосым ферзем. Любовь ее изменила. Что-то сотворила с ней. Что-то ужасное.

Воан начал дорисовывать бессмысленный узор в блокноте.

— Давай, не томи. Что там за любовь?

— Вилен Мраморский. Вы ведь видели его?

— Да уж довелось. И что?

— Он симпатичный, да? По нему многие сохли. А он наслаждался этим. Как лунатик повторял одно и то же: «Сладострастие — это жестокость».

— Кто-то слышал эту фразу чаще других?

— Да, Тома.

Воан кивнул Алисе, приглашая ее продолжать.

— Тома как будто разделилась, — задумчиво протянула Алиса. — Тома до Мраморского и после него — это не один и тот же человек, понимаете меня?