Книга Дубовый Ист, страница 71 – Николай Ободников

«Ты свихнулся, убери пушку, долбень. Улыбаемся и машем».

Он не убрал револьвер от ее головы, но чуть отступил.

— Соня. — Девушка приоткрыла один глаз. Затем второй. — Соня Тихонова. Полное имя София. Еще иногда называют Тихоней.

— Так ты бывшая соседка Тамары Куколь?

— Да, кто же еще! Не стреляйте.

— И почему же ты бежала, Тихоня?

— Чтобы вы меня не остановили.

— Однако же вот мы стоим. Что дальше? Только отвечай поживее. У меня, знаешь ли, в руке слишком мало терпения. После смерти жены я довольно часто гоняю шкурку, и рука стала ни к черту. То и дело дрожит.

Соня сглотнула. Близость оружия отрезвила ее.

— Я… я найду вас, когда вы узнаете больше. Иначе вы мне не поверите. Я видела, что вы делаете. Два тела, да? Будет еще больше.

— Очень много тумана, Тихоня. Ну очень. Почему же сразу не пришла с этим туманом ко мне? Мы бы посадили его в мешок и шваркнули об стену.

Соня замолчала, а потом вдруг сказала:

— Нужно было попросить мальчиков.

— Мальчиков? О чем? О чем попросить?

— Сбить видеокамеру.

Глядя на эту красноволосую девушку, Воан неожиданно засомневался. С одной стороны, она косвенно подтвердила свою причастность к смерти Томы Куколь. А с другой, она не тянула на убийцу. Ну не тянула, и всё тут.

— Умница. — Воан убрал револьвер.

Тут он обнаружил, что его пиджак разрывает какая-то вибрация. Опять играла Gymnopédie No. 1. Входящий вызов. Рука Воана снова затряслась, когда он вынул из пиджака телефон.

Звонила Лия.

Лицо Воана сморщилось. Нужно было удалить ее номер. А он вместо этого положил ей в гроб смартфон. И теперь Лия набирала ему с того света. Но у мертвых свои вещи. Вероятно, Лия сейчас сидела в драном платье где-нибудь во мраке и крутила диск древнего черного телефона, украшенного черепами и рыбьей чешуей, слипшейся от времени.

Соня смотрела широко раскрытыми глазами. Она осторожно двинулась вдоль стены. Оказавшись в конце коридора, крикнула:

— Не поддавайтесь! Будет только хуже!

— Хуже? — переспросил Воан слабым голосом.

— Да, это как с Томой! Я же была ее соседкой, помните?

— И вы распрощались.

— Потому что она ушла к другим королевам. Но я бы и сама не смогла жить с ходячей. Это как в сериале. И вы не играйте с тьмой! Дерево уже хочет вас!

Воан проводил девушку затуманенным взглядом. Поднес телефон к уху.

— Воан, дорогой. Малышка хочет с тобой поиграть. — Голос Лии. Скрипучий и острый, как скрежет каменных осколков. — Я вырезала ее из своего живота. Если ты помнишь, ногти у мертвецов растут и после смерти. Так что я отлично справилась.

Так Лия хрипела лишь однажды. Когда подхватила страшную ангину. У нее пропал голос, а когда он вернулся, Лия придумала шутку. Она изображала скрип дерева и приговаривала, стуча сухими губами: «Страшное скрипучее дерево идет за тобой, Воан. Прибавь шагу».

— Папа.

Ноги Воана подкосились, и он повалился на стену.

Этот голосок Воан слышал впервые, но узнал бы его из тысячи. Голос его ребенка. Его мертвого, неродившегося ребенка.

Бросив взгляд за окно, Воан увидел Лию.

Она стояла в пяти метрах от корпуса. Ее похоронили в прекрасном белом платье с открытыми плечами. Отрубленную кисть по просьбе Воана пришили, а швы закрыли широким браслетом из искусственных красных ягод. Кожа Лии так и не обрела трупную раскраску, наводя на чудовищную мысль, что ее похоронили живой.