Книга Дубовый Ист, страница 152 – Николай Ободников

Воан ожидал, что все бросятся врассыпную, прячась вдоль тропинки. Однако Мила втащила Соню к нему. Следом вполз Шустров, скользя ногами по земле. Воан заслонил линзу фонаря ладонью. То же самое сделали остальные, пряча свет в ковшиках рук.

Тома двигалась рассеянной походкой, как неисправная заводная кукла. Света грозового неба хватало, чтобы понять, что это она. Мрак, в котором иногда вспыхивали отголоски молний, не смущал и не пугал ее. Она вдруг остановилась и повернулась лицом к кустарнику, в котором пряталась группка Воана.

Воан медленно поднял револьвер, целясь девушке в подбородок. Соня тут же скривилась и зажмурилась, ожидая выстрела. Шустров и Мила, казалось, превратились в две испуганные статуи. Но Тома лишь состроила кустарнику рожицу, словно у нее в голове продолжалось утро, когда она стояла перед зеркалом, приводя себя в порядок после сна. Она побрела дальше по тропинке. Лесная тьма поглотила ее, оставив лишь блеск ее черных волос.

— Божечки-кошечки, эта девица совсем как я на первом курсе медицинского, — прошептала Мила.

Воан вопросительно посмотрел на нее.

— Ну, я тогда нихрена не понимала. — Мила освободила линзу фонарика.

Они выбрались на тропинку и продолжили путь. Воан опять пустил перед собой луч фонаря.

— Что мы там найдем, Соня? На что похож этот Quercus Tenebrae?

— Нет-нет, Воан, — встряла Мила. — Ты произносишь «кверкус», а правильно «куэркус». «Куэркус». Со вкусом. Или с желанием вкуса. Ой, прости, я тебя перебила. То есть не перебила, а не дала девочке ответить. Господи, я такая глупая. Не понимаю, что ты во мне нашел. Я много болтаю, когда нервничаю. К моему окну перед экзаменами даже слетались птицы. Курицы чертовы.

Некоторое время они шли молча, устало переставляя ноги.

— Дуб как дуб, — наконец сказала Соня. — С дуплом, в которое все забрасывали мусор. Но ничего не исполнялось, потому что это мусор, понимаете? Фантики, банки из-под пива. Кто-то даже презик зашвырнул. Использованный. Я не знаю, что там сейчас. Я больше не ходила туда. Меня колотит от одной только мысли об этом.

Больше Воан ничего не спрашивал. Значит, детишки бросали что-то в дупло, после чего произносили слова ритуала «Тливое Навоженье». И фокус-покус — вуаля! — что-то происходило. Или, точнее, не происходило, потому что получилось это только у Томы Куколь.

Воан осознал, что копается в своих потаенных мыслях.

Этот Дуб Тьмы явно что-то может. Но способен ли он возвращать из мертвых? Впрочем, тут у Воана уже был ответ. Он любил жену, и эта любовь не померкнет даже в смерти. Вдобавок никто не вернется прежним с той стороны. Воан видел здесь Лию, и она была лишь уродливым подменышем Лии настоящей.

Поэтому надо просить что-нибудь полегче. Скажем, найти убийцу Лии.

Голову Воана пронзила тупая боль. Он словно нащупал опухоль, скрывавшую за собой некое неприятное воспоминание. Он попытался осмыслить это, но добился лишь того, что головная боль усилилась.

Тут Воан сообразил, что слышит какое-то шуршание.

— Стойте. Где это?

Шустров показал куда-то вбок. Лицо лейтенанта, подсвеченное фонарем, побелело от напряжения. На Шустрова опиралась Соня.

— А нам обязательно туда тащиться? — расхныкалась она. — Мне вот не кажется это таким уж необходимым. Не кажется. — Она всхлипнула.

Воан попросил, чтобы его подождали.