Книга Дубовый Ист, страница 112 – Николай Ободников

Тут до Молота дошло, что за дверью никого нет.

— Не пропускай удары в голову, братишка. Не пропускай.

С этими словами Молот осторожно отступил подальше. Он не попадется на этот крючок. Войти мог кто угодно. Например, Жарков с одеялом в руках и дебильной улыбкой на лице. А ему что за это? Череп надвое вместо чаевых?

К разбитым окошкам кто-то подошел.

Молот увидел белые гольфики, колени и складки клетчатой юбки. Одна из ног поднялась и поставила туфельку на оконную раму. Молот внезапно осознал всю глубину несоответствия. Окна находились под самым потолком и были довольно узкими, иначе в котельную мог кто угодно проникнуть. Снаружи стоял невероятно высокий человек.

Растянутый как жвачка.

Метров десяти роста.

Вдобавок чудовище отличалось необычайной худобой.

Молот огляделся, ища, куда можно забиться, спрятаться как мышь.

Нога между тем влезла в окно. Она была неестественно длинной, как многократно увеличенный палочник. Перекрывая шум дождя, сверху забарабанило — существо, видимо, ухватилось за крышу для удобства. Осколки, засевшие в раме, порвали высокий гольфик вместе с кожей.

У Молота как будто отшибло разум.

Минуту назад он думал, как бы ненароком не ударить ножом кочегара, а теперь вообще не понимал, что происходит. Всё еще одержимый идеей спасения, Молот запрыгнул на ленту подачи угля. Голыми руками уперся в раскаленную заслонку. Скворчание кожи на ладонях навевало какие-то воспоминания, но Молот был слишком напуган, чтобы распознать их.

Он сунул в топку правую ногу по колено.

И вдруг увидел себя со стороны — участником сюрреалистичной рекурсии. Вот он, огромный и вытянутый, протискивает ногу в окно. А внутри он, уже нормальный, шерудит ногой в пылающих углях, пытаясь скрыться среди них. Вероятно, где-то еще находилась уменьшенная версия Молота, толкавшая свой ботинок в глотку крысе.

Нога горела огнем. Буквально.

Молот закричал. Пытаясь сохранить дыхание, оглянулся.

Тонкая и кровоточащая нога окончательно влезла в котельную. Туфелька коснулась следов дождя у окна.

Решив, что существо запросто заберется сюда целиком, Молот пришел к выводу, что действовать нужно как-то иначе. Он выдернул ногу из топки и грохнулся на пол. Штанина брюк тлела и кое-где уже вплавилась в кожу. Подобрав тесак, Молот обрушил его на свою тлевшую конечность.

Удар получился неудачным: лезвие уперлось в кость.

Молот нанес еще один судорожный удар. На сей раз он целился повыше щиколотки — и всё получилось. Ботинок с застрявшей внутри ступней полетел на ленту, доставлявшую уголь в топку. Ничего не видя, кроме некоего отвратительного продукта на разделочном столе, в который превратился пол, Молот продолжил рубить себя.

Эти кусочки он с воплями забрасывал в огонь.

4.

Полицейские появились, когда Воан и Мила уже закончили с веревками и спортивными утяжелителями и теперь изучали утопленницу. Раздался громкий стук, и Воан отправился проверить, кто там. Он сам настаивал, чтобы дверь запирали.

Первым зашел Плодовников. Он вдруг замялся.

— А не найдется чего-нибудь пожрать?

В коридор выглянула Мила. Она стянула маску ко рту:

— Давайте ко мне. Или хотите перекусить прямо тут?

Этого никто не хотел.

Мила вернулась на склад и открыла шкафчик. Воан получил крекеры, фасованный сыр и пару банок сардин. Последним Мила достала небольшой блок пива. Они прошли в ее кабинет. Полицейские заняли кушетку, словно в ожидании приема. Мила опустилась в свое кресло. Воан развалился на стуле.