Книга Дубовый Ист, страница 110 – Николай Ободников

— О, ее закололи. Видишь вот эти крошечные отметинки на животе?

Воан кивнул. Школьная рубашка была срезана, как и бинты, так что он прекрасно всё видел.

— Кололи чем-то вроде мизерикорда?

— Что это? Какой-то шприц? Название такое медицинское.

— Нет, это кинжал милосердия. Средневековая дичь.

— Я вот чего не пойму, Воан. Почему они не залили воск туда? Я про ее естественные отверстия. Решили, что это аморально? А быть такими тупицами разве не аморально?

— Возможно, конкретно это убийство не имело сексуального подтекста. Или имело, но не в привычном понимании. — Воан рассматривал все варианты. — Убийцы могли решить, что это осквернит Тому. Но им действительно стоило впихнуть ее головой вниз.

— Но они не догадались.

— Не догадались.

— Она правда стучала там, в трубе? — спросила Мила.

— Кто тебе это сказал?

— Охранники. Которые принесли тело. Вы ведь с ними пришли. Один так трясся, что я его слегка уколола. Немного успокоительного в попку. Он и не заметил. Может, надо было и тебя уколоть?

Не выдержав, Воан рассмеялся. Мила постояла, как будто решая, что с таким дурнем делать, и тоже расхохоталась. Она подошла к Воану и встала рядом, отрешенно посматривая на фотоаппарат у себя в руках.

— Мы могли бы пойти туда, где посвежее. Или у тебя нет сил? Я ведь говорила не про свежий воздух. И не про свежесть. Господи, а ты про что подумал? Мы ведь можем и просто выйти подышать, если хочешь. Так ты… хочешь?

На губах Воана играла улыбка. Он даже показал ее, опустив маску. Ему нравилась Мила.

— Я могу и еще раз, если ты об этом. Но мне нужно пережить это… эмоционально.

Мила молчала, смотря куда-то вперед.

— А если это случится и со мной, Воан? Что, если и я тоже как-то свихнусь из-за этой Томы? Почему их так много? Разве Бог любит ее так сильно, что решил налепить столько копий?

Воан внимательно посмотрел на Милу:

— А как часто ты с ней виделась?

— Только в начале учебного года. Она принесла справки. Но я, знаешь ли, сильная. Я не свихнулась. Поможешь разрезать все эти веревки? — Мила имела в виду добытую утопленницу. — Нет, лучше я всё сделаю сама, а ты достань револьвер. Мне так будет спокойнее.

Воан достал. Но спокойнее не стало.

3.

Игнат Жарков с недоверием изучал предмет в своей ладони.

— Да возьми уже, Игнат! — не выдержал Молот. — Продай и купи себе нормальную тачку. Хоть телок по-человечески снимать начнешь. Смотри мозоли на клешнях какие, как у краба-вдовца.

Жарков упорствовал, и Молота это раздражало.

— Ты опять собираешься кого-то спалить? — мрачно уточнил кочегар.

Они стояли у входа в котельную. Моросил дождь. В свете придверного фонаря капли напоминали мошек. Территория «Дубового Иста» теряла краски и темнела. В ладони Жаркова поблескивал отцовский перстень Молота.

— Ну, посмотри ты сам, долбогреб! Разве я принес с собой что-то еще, кроме этого?

Под этимМолот подразумевал тяжелый мясницкий нож. За ним пришлось сбегать на кухню, взломав по пути дверь в столовую и в саму кухню. Молоту повсюду мерещился стук каблучков. Даже когда он бежал по мягкому газону, этот звук преследовал его, напоминая хруст сгоревшей кожи.

В классе биологии произошла какая-то странная вещь. Дверь распахнулась, и все, кроме Щебы, уставились на пустой порог. Только Щеба что-тоувидел. Что-то такое, что напрочь выбило единственную лампочку в его мозгах. Он принялся фотографировать собственное лицо как одержимый.