Книга Девушка А, страница 90 – Эбигейл Дин

Оливер успел завести аккаунт на сайте, который специализировался на торговле вещами с мест преступлений. Чтобы выставить вещи Гэбриела на торги, им пришлось выходить в интернет с компьютера в местной библиотеке – ноутбук Оливера к тому времени тоже уже продали; над текстом они работали вместе.

Уникальное предложение из настоящего Дома Кошмаров

Вы можете стать обладателем памятных вещей из Дома Кошмаров Грейси.

Продаются:

Простыня Гэбриела Грейси (можно посмотреть на нее на этой фотографии Исаака Брахмана, номинированного на несколько крупных премий);

Дневник Гэбриела Грейси (записи сделаны в возрасте 7–8 лет) – приблизительно 20 страниц;

Письмо Далилы Грейси «В плену», адресованное Гэбриелу Грейси, 2 страницы;

Не публиковавшиеся ранее фотографии семьи Грейси, 5 штук;

Семейная Библия Чарльза и Деборы Грейси.

Подтверждение подлинности обеспечим по запросу. При покупке комплекта целиком возможны скидки.

Они спали вместе, переплетая ноги; утром, когда Оливер наконец смог передвигаться, они пошли в библиотеку – посмотреть, оставил ли кто-нибудь заявку на покупку.

– Господи Иисусе, – проговорил Оливер и обнял Гэбриела за плечи.

За некоторые вещи хотели заплатить весьма неплохую сумму: за дневник, например, несколько сотен фунтов; кроме того, некий анонимный покупатель предложил две с половиной тысячи фунтов за все сразу.

– «Я с большим интересом следил за вашим делом, – прочитал Оливер, – и часто вас вспоминаю».

Оливер торжествующе фыркнул:

– Кажется, у тебя еще остались фанаты.

Торги были закрыты через шесть дней. Тот самый покупатель приобрел весь комплект за три с лишним тысячи фунтов.

В тот день прямо из библиотеки Оливер отправился к своему дилеру, Гэбриел же вернулся в квартиру с пачкой конвертов и отпер ящик тумбочки. Именно там, рядом с местом, где он спал и подальше от глаз Оливера, он прятал свою небольшую коллекцию. Отныне его вещи будут храниться в каком-то другом доме, и он даже представления не имел в каком. Гэбриел перечитал собственную хронику дома на Мур Вудс-роуд – буквы скатываются со строчек и, громоздясь одна на другую, собираются внизу листа. «Несчастливый день», – писал он. Или: «Далила очень красивая». Или: «Сегодня много бегали». Он не обладал красноречием ни тогда, ни сейчас; его никто никогда не учил, в отличие от остальных братьев и сестер – они учили друг друга. Он понял, что плачет, и положил дневник в конверт. Если бумага намокнет, это может стоить им нескольких сотен фунтов.

Пришло время праздновать.

Этим вечером он, как обычно, напился. По дороге в паб к Оливеру он купил пол-литра водки и на место прибыл уже навеселе. Но ни за одним из столов Оливера не было, поэтому Гэбриел вышел в сад. В какой-то момент – он как раз спустился по ступенькам и оказался вне зоны угасающего солнечного света – вся ночь предстала перед его взором. И он увидел Оливера, обнимающего незнакомую женщину. Увидел его взгляд – безумный. Его улыбку… Гэбриел был готов проглотить все, что бы сейчас ему ни подвернулось, лишь бы прекратить думать о конвертах, оставленных на кровати, и обо всем остальном.

Очнулся он много часов спустя в незнакомой спальне. Нащупал очки, а надев их, обнаружил, что мир в правой линзе раскололся натрое. На кровати лежало меховое покрывало, слипшееся от пота, на пороге сидела кошка.