Книга Девушка А, страница 144 – Эбигейл Дин

– Ну хорошо. Мы с ней действительно очень ладили. И я на самом деле хотел ей помочь. Вы просто не представляете себе, насколько она была беззащитна. Вся эта злоба, с которой она столкнулась, лишь потому что осталась жива. Но вы, наверное, не захотите об этом слушать. О размере камеры, о насилии, о матерях, которых она встречала в столовой…

– Нет. Не захочу.

– И это все-таки моя работа. Я всегда думал, что стану специалистом по правам человека. И так буду помогать людям. Буду барристером^[44]. Думаю, на это у меня просто не хватило ума. В Лондоне сразу после университета я ходил на все собеседования подряд. И нет, моих способностей и близко не хватало.

Мне представился Джей Пи, поднимающийся по огромной каменной лестнице, с зажатыми в руке документами, – вот уж кому ума точно было не занимать.

– А эта работа тоже дает мне возможность помогать. Помогать людям, которые, как все считают, не заслуживают никакой помощи.

Его ладони оставляли на руле влажные отпечатки.

– Как бы то ни было, если вы спрашиваете меня, я отвечу: я думаю, что она уважала вас больше всех.

– Правда? – произнесла я. – Не ожидала. Нет, правда, для меня это настоящий сюрприз.

Я заставила себя рассмеяться, хотя ничего смешного не видела. Больше всего мне хотелось ударить Билла.

– Мне кажется, она пыталась. На самом деле пыталась. Она говорила о той стипендии, на которую вы могли претендовать, когда учились в школе. Рассказывала, что не одну неделю пыталась достучаться до вашего отца, капала ему на мозги, как она это называла. Говорила, что ей приходилось хитрить, всегда приходилось хитрить.

Мы проехали мельницу и свернули обратно к городу.

– Уж что-что, а хитрить она умела, – сказала я. – Этого у нее было не отнять.

– Знаете, что она сказала, когда я предложил связаться с вами? Когда она уже умирала? Я предположил, что вы можете приехать, если я вам сообщу обо всем. А она ответила: «Нет, нет, Лекс для этого слишком умна».

Краска залила его шею и щеки до самых ушей, на меня он больше не смотрел.

Я старалась придумать, о чем бы таком приятном нам поговорить остаток пути. Мне представилось, как через несколько часов он придет домой, где в микроволновке уже разогревается его ужин. Вцепится в рубаху и брюки, стащит их с себя и успокоится – благоразумно, в одиночестве – в своей тихой спальне. «Стерва неблагодарная». Хотя так он вряд ли подумает.

Он не стал выходить из машины, чтобы попрощаться. Я выбралась и встала на тротуаре, глядя на него сквозь открытое окно. Я вся вспотела в рубашке и костюме и стояла, обняв себя за плечи – чтобы он не увидел пятна.

– Я очень ценю вашу помощь, Билл. Но впредь не смогу ее принимать.

Он не смотрел на меня, его глаза не отрывались от скучной дороги.

– Ваш отец, – вдруг произнес он. – Вы думали когда-нибудь, что он с ней делал?

– Знаете, я как-то и без этого всегда находила, о чем подумать.

Эви ждала меня в комнате над пабом, такая крошечная на фоне двух кроватей. Бледная, ссутулившаяся, она все же улыбнулась мне, когда я вошла.

– Расскажи мне. Расскажи мне все.

– Как ты себя чувствуешь?

– Да все пройдет скоро. Ну же, Лекс?

Пока я принимала душ, она сидела в углу ванной, уперевшись позвонками в радиатор. Я поведала ей весь свой день, начиная с туалетной кабинки, жестикулируя в струях воды и выныривая время от времени, чтобы увидеть выражение ее лица.