Книга Черная молния, страница 96 – Сергей Журавлев

Теперь русские знали, что по засаде на венгров у полиции нет не то что зацепок, кроме неопознанных трупов, но даже внятных предположений, что произошло.

Главным человеком, разочаровавшимся в том, что операция «Солнечное сияние» не удалась, был Шакал. Услышав от приятеля Стива, что полиция готовится штурмовать здание, его сердце радостно забилось. Появилась прекрасная возможность завершить свою операцию «Священный огонь» и свалить все жертвы на нерасторопных полицейских. Как только эти увальни начнут штурмовать дом, бойцы «Черного сентября» встретят их огнем. Тогда важно успеть, пока немцы не побегут назад, активировать бомбы. Не все палестинцы погибнут, но их отпор ослабнет. Полицейские, понеся потери во время штурма, уже не будут особо церемониться с террористами и зальют градом пуль любое сопротивление. Кровь за кровь. В этот переломный момент нужно будет по рации от имени руководителя операции дать приказ пойти на помощь штурмовикам второй волне полиции и, возглавив, увлечь немцев в атаку. Затем на месте разобраться с палестинцами, да и с евреями.

От выброса адреналина перед атакой у Карлоса даже вспотели руки, судорожно сжимавшие пульт дистанционного подрыва бомб. Но эта возможность сорвалась. Правда, кое-что полезное он все же узнал. Полицейские снайперы занимали место на крышах соседних домов. Шакал опознал их вооружение. Это были винтовки Hecker & Koch G3. Он слегка удивился. Эти винтовки позиционировались как штурмовые. В комплекте шли легкие сошки для устойчивости, магазин на 20 патронов. Установив на них цейсовскую оптику, можно было использовать это оружие как снайперское, но с большой натяжкой. При стрельбе на сто метров стандартный разброс попаданий составлял 12 сантиметров. На больших расстояниях он, естественно, увеличивался. Это означало, что располагаться стрелку дальше 250–300 метров от цели не имело смысла.

В дверях комнаты, занимаемой антитеррористическим штабом, снова показался шеф отдела по раскрытию убийств. Начальник полиции сразу уединился с подчиненным. Накануне тот звонил и сообщил, что у убитых нет признаков обрезания крайней плоти. Это хоть и косвенно, но говорило об отсутствии связи между этими двумя происшествиями.

– Герр полицай-президент, мы опросили проживающих в соседних домах. Никто не слышал выстрелов, криков или шума борьбы. Кроме того, мы расспрашивали о пропавших членах делегаций. Пока никаких заявлений не поступало.

– Значит, опросите все делегации, а не только те, что рядом.

– Будет исполнено, шеф. На одежде и обуви нет бирок производителя. Мы проверили отпечатки пальцев – в нашей картотеке они не зарегистрированы. На костюмах обнаружены следы оружейной смазки. Трупы спрятаны, ищем место, где их застрелили. С этим сложности. Вы запретили открыто проводить расследование, а вокруг полно зевак, журналисты шныряют, пристают с вопросами. Это пока все.

– Что вы по этому поводу думаете, инспектор?

– На наших это не похоже. Вероятно, иностранцы – возможно, чья-то иностранная мафиозная группа сводит между собой счеты.

– Надо же, как совпало. По данным израильского посольства, кроме захваченных заложников у них все на месте. Так что, наверное, я соглашусь с вами. Занимайтесь дальше, инспектор.

Когда в очередной раз оставалось пятнадцать минут до окончания ультиматума, после тянущихся уже двенадцать часов бесплодных переговоров, в штабе снова возникла паника. Но командир палестинцев неожиданно предложил свой план выхода из тупика. Его люди устали, да и время работает уже против них. Тогда он посчитал, что пришло время перейти на вариант, заранее обговоренный с Вади Хаддадом. Учитель предупреждал, что чем больше времени боевики «Черного сентября» и заложники будут находиться в Олимпийской деревне, тем больше вероятность, что немцы начнут готовиться к штурму. Перелет в арабскую страну был прекрасным выходом из сложившейся патовой ситуации.