Книга Черная молния, страница 95 – Сергей Журавлев

Все действия группы снимали с нескольких ракурсов телеоператоры. Штурм готовился в прямом эфире. Весь мир, прильнув к экранам, смотрел, как не очень молодые мужики снимают короба с воздуховодов, собираясь ворваться в помещение через крышу и балконы. Непривычные для них автоматы МР5 постоянно соскальзывали с плеча. Арабские зрители плевались в экран и кричали, как будто их соплеменники могли услышать их предупреждения. Евреи, наоборот, молча схватились за голову, представляя, какая сейчас начнется бойня из этих немецких увальней. А немцы, раскрыв рот, держались за сердце.

Но к началу атаки условная фраза «Солнечное сияние» так и не прозвучала. Во двор выскочил руководитель палестинцев в знакомой шляпе и возбужденно стал кричать, перемежая немецкие слова и арабские ругательства, что, если немедленно не уберут полицейских с крыши, они прямо сейчас начнут отстреливать заложников. Бойцов отозвали, что они восприняли с большим облегчением, прекрасно понимая, что, пока они, совершенно не подготовленные для штурмовых действий, будут, пыхтя, пролезать через вентиляцию, выбивать внутренние решетки, лихо прыгать на балкон, разбивать окна и проникать внутрь, террористы несколько раз успеют ликвидировать и их самих, и заложников. И даже выступить по телевизору, вместо того чтобы сдаться.

Полицейский инспектор, испытывая робость, постучался в дом недалеко от того места, где нашли неопознанные трупы. Он уже обошел соседние строения, оставив дом советской делегации на потом.

– Добрый день, – дверь открыл румяный толстячок лет сорока с залысинами, говоривший на хорошем немецком с уловимым берлинским акцентом. – Чем могу быть полезен, герр полицейский?

– В связи с известными событиями мы обходим делегации и выясняем, все ли в порядке, нет ли пропавших людей.

– Мы благодарны вам за заботу, прошу, проходите. – Толстяк доброжелательно распахнул дверь, как бы показывая: «Смотрите, нам скрывать нечего».

Немец, движимый долгом, зашел в дом, огляделся. Русский по-хозяйски провел его в холл, предложил присесть.

– Печальные события, герр инспектор. Вся наша делегация возмущена данным актом терроризма. Мы провели проверку, все наши люди на месте.

– Может, вы слышали ночью выстрелы рядом с вашим домом? – осторожно поинтересовался немец.

– Рядом с нашим? Нет, мы спали, только утром узнали о захвате заложников. Наши ребята выбежали, как обычно, на пробежку, а тут такое.

– Может, они видели что-то необычное? Например, вооруженных людей?

– Нет, герр инспектор, не видели. Они бы мне обязательно сказали.

Вошла красивая молодая улыбчивая девушка с подносом и принялась выставлять на столик перед гостем тарелки с закусками. Чего там только не было: икра красная и черная, крупные икринки переливались на солнечном свете как жемчужины, лоснились куски свежайшей буженины, источая запах, от которого невольно текли слюнки, крепкие, как на подбор, соленые огурчики – много всего, от чего у немца невольно заурчало в животе. Толстяк уже откуда-то достал бутылку водки «Пшеничная» и разливал по рюмкам.

– Прошу попробовать, герр инспектор, нашего русского угощения. Вы наверняка утомились, набегались, надо немного отдохнуть. Давайте выпьем за Олимпиаду на немецкой земле.

Холодная водка, хорошая закуска – немец быстро хмелел, а русский, весело болтая, все подливал и подливал. За здоровье, за дружбу народов, за немецкую полицию. Когда инспектор выбрался из русского дома с объемным пакетом, нагруженный матрешками, бутылкой русской водки, банкой икры и чем-то там еще, у него мелькнула мысль: «Кто кого допрашивал? Этот русский так ловко задавал вопросы, что я ему, кажется, выболтал даже то, что не надо было. Хорошо, что этого никто не слышал».