Книга Мираж над пустыней, страница 91 – Сергей Журавлев

– Адрес знаешь?

– Конечно.

– Поехали, покажешь.

Район «Зукак аль-Блат», один из двенадцати кварталов Бейрута, в переводе с арабского означает «мощеная аллея». Это связано с его центральной улицей, которая была покрыта булыжником еще в XIX веке и протянулась от старого города до холма Кантари. Населен преимущественно мусульманами. Такого разнообразия построек Ивон никогда не встречал. Ни один дом не был похож на соседний. Очевидно, карающая рука строительной инспекции сюда еще не добралась. Дом вдовы, двухэтажная коробка из блоков известняка, утопал в зелени. На участке поместился традиционный ливанский кедр, являющийся национальным символом страны. Его изображение присутствует и на гербе, и на флаге, на марках, монетах и прочих государственных атрибутах. Серебрились в лунном свете листья оливковой рощи. Было глубоко за полночь, света в окнах не было.

– Собака есть? – на всякий случай решил уточнить Ивон. Он знал, что по канонам ислама собаки считаются нечистыми животными, и контакты с ними мусульманам запрещены Кораном.

– Ни собаки, ни кошки.

– Расположение комнат в доме известно?

– Ориентировочно, за счет наблюдения. Сами в хату не заходили. Вдова почти все время дома. На первом этаже кухня, холл, возможно, туалет и душевая. На втором – спальни женщины и сына, а также кабинет. Видимо, рабочее место умершего хозяина.

– Рассматривали варианты, как проникнуть в дом? – продолжал допытываться Икар.

– Входная дверь крепкая, замки надежные, придется долго возиться. Зато на втором этаже, там, где расположен кабинет, окно всегда приоткрыто. Не знаю, сломано или проветривают помещение, но по приставной лестнице можно попасть внутрь.

– Значит, завтра будем ждать здесь Скользкого, – принял решение руководитель операции. – Плохо, что в доме женщина и ребенок.

– Ребенка уже два дня в доме не фиксировали.

– Тем лучше. Значит, завтра твои ребята притаскивают сюда лестницу, с тебя оружие и куфия. Найдешь?

– Тебе какую, в красную или черную клетку?

– Ночью какая лучше?

– Понятно. Черную.

– Для прикрытия возьмешь пару человек, не более. Проинструктируй их сам. Меня им видеть не следует. Ты будешь держать входную дверь, они – окна со двора. Я подъеду и встану возле забора, вы метров на десять – пятнадцать далее. Ко мне в машину подходишь только ты, один. Я повязываю куфию, тогда твои ребята тащат лестницу. С ее помощью мы перелезаем во двор, и бойцы помогут мне установить ее под нужным окном. Далее действуем по ситуации. Вопросы, замечания есть?

– Нет.

– Тогда до завтра.

Настроить себя на проведение акции по ликвидации другого человека, задача для нормального человека не простая. Икару за время службы во французском Иностранном легионе приходилось убивать врагов. Он неоднократно бывал в бою. Война в Алжире оказалась кровавой. Это была не только стрельба, как в тире, по фигуркам нападавших моджахедов, но и резня в полном смысле этого слова. Теперь ему уже никогда не забыть самого кровавого боя тех времен. В пустыне орда бедуинов на быстроходных верблюдах, беспрерывно стреляя из карабинов и пулеметов, стремительно ворвалась на позиции «леопардов». Магазин автомата быстро опустел, времени на смену рожка уже не было. Вот тогда разведчику пришлось вспомнить приемы рукопашного боя, которому его, еще в курсантские времена, обучали в институте военных переводчиков. Малая саперная лопатка, во французском варианте pelle-beche, отличалась немного от отечественных экземпляров. Такая же длина в полметра, но нижний край не заостренный, а прямой. Изначально нижний и правый края полотна остро заточены, на левом нарезаны зубчики, как у пилы. Крепкая ясеневая рукоятка покрыта лаком. На обжимном кольце стоит клеймо фирмы Goldenberg и год выпуска. Серьезное, надежное орудие и для окапывания, и для рубки с неприятелем. Вот тогда Ивону пришлось столкнуться с тремя туарегами^[5]врукопашную. У них тоже кончились патроны, перезаряжать было некогда. Силы и ловкости, оттренированной на боксерском ринге, юноше было не занимать. Первый здоровенный араб выскочил из-за угла дома, вскинул карабин, но выстрела не последовало. Между ними было метров пять, не более. С диким ревом туарег перехватил оружие как дубину и замахнулся на Ивона. Все было как в замедленной съемке. Тяжелый приклад с чудовищной силой летел сверху прямо на голову разведчику. От сделал маленький шажок в сторону, и когда карабин ударился о землю в том месте, где только что был легионер, Икар рубанул бородатого лопаткой по горлу. Кровь брызнула фонтаном, в том числе и на Дюваля. В это время к нему уже мчался другой туарег, размахивая кривой саблей. Шанцевый инструмент в руках Ивона, как стальной диск, со свистом рассекал воздух. Легионеру точным ударом удалось выбить саблю из рук противника. Лопатка с противным хрустом разрубала человеческую плоть и дробила кости черепа и конечностей. Третьим противником оказался совсем еще юноша. Расширенными от ужаса глазами он смотрел, как Ивон убил двух его соплеменников. Араб никак не мог трясущимися руками вставить магазин с патронами в свой «шмайсер». Ивон замер в нерешительности, но магазин наконец защелкнулся в разъеме. Врагу оставалось только передернуть затвор, досылая патрон в патронник. Это дело одного движения, нескольких секунд. Дюваль, сильно оттолкнувшись, прыгнул и со всего размаха сверху вниз рубанул противника. Кровавая пелена застилала глаза, сердце едва не выскакивало из груди от бешеного ритма. Арабы визжали «Аллах акбар», а он мог только рычать пересохшим ртом. Это была славная битва. Пустынники быстро сдулись и так же стремительно, как налетели, умчались на длинноногих дромадерах в свои пески.