Книга Мираж над пустыней, страница 94 – Сергей Журавлев

– Устал, значит? Да если бы не ты, я могла встретить приличного человека. Мне не надо было бы тогда прятать глаза от родственников.

– Вот и живи как хочешь, а я не намерен больше терпеть твои упреки. Ты думаешь, я не смогу найти другую дуру, помоложе, которая точно не будет устраивать мне скандалы.

От лестницы до кухни, из которой доносились громкие голоса, по коридорчику было всего несколько метров. Их можно преодолеть буквально за 2–3 прыжка. Тогда сыграет эффект неожиданности, можно застать хозяев врасплох. Но последняя ступенька все-таки предательски громко скрипнула. Икар сразу рванулся в комнату, но Хасан успел отреагировать. Он закрылся женщиной, зажав ее горло локтем левой руки, а правой приставил кухонный нож к шее заложницы. Скользкий прекрасно знал, где расположена сонная артерия у человека. Одно короткое энергичное движение, и поток крови не остановить.

– Стоять! Я убью ее! – завопил араб.

Ивон замер на пороге, держа мужчину на мушке пистолета с глушителем. Скользкий отступил в угол комнаты.

– Ты же не хочешь, чтобы я убил ее. Давай договоримся. – Надо отдать должное, Хасан быстро сориентировался. Если нападавший закрыл лицо куфией, значит, он не хочет, чтобы его опознали. Бадави обречен, это понятно, но получается, что женщину убийца планировал пощадить. Это был маленький, но шанс выжить. Кличку Скользкий ему дали не зря.

– Ты же профессионал. Тебе не нужна женщина, тебе заказали только меня и предложили деньги, – продолжал отчаянно торговаться Хасан. – Я дам больше. Хочешь, я заплачу тебе целых десять тысяч долларов?

Худосочный верткий араб прятался за довольно крупной молодой женщиной. Пистолет не был пристрелян, и Икар не хотел, чтобы посторонняя свидетельница погибла из-за неточного выстрела. Он выжидал удобного момента.

– Мне и так их заплатят.

– Я дам пятьдесят тысяч, – взвизгнул бывший майор. Он понимал, что часы уже отсчитывают последние минуты его жизни. От страха он весь покрылся липким потом. Хасан едва сдерживал панику, но пытался сохранить хладнокровие до последнего.

– Когда? Через неделю? – поинтересовался нападавший, выбирая момент для выстрела.

– Нет. Прямо сейчас. Деньги спрятаны здесь, в доме. Ты получишь деньги, а я, клянусь Аллахом, сейчас же исчезну из города. Я уеду из страны, а ты скажешь заказчикам, что убил меня, а от тела избавился. Только отпусти меня.

– Где деньги?

– Наверху, в спальне. Они спрятаны в шкафчике под молитвенным ковриком. Ты можешь их забрать и отпустить меня. Зачем тебе брать лишний грех на душу, возьми лучше деньги.

– Пусть женщина сходит и принесет их, – предложил Ивон.

– Нет! – истерично вскрикнул Хасан.

Ливанец инстинктивно еще сильнее сжал горло женщины. Она закашлялась, тогда он ослабил хватку, но бдительности не терял. Острое лезвие ножа хищно щекотало горло хозяйки дома. Ивон заметил, что шоковое состояние у женщины уже проходит. Она впервые посмотрела на нападавшего, и в глазах ее была мольба о помощи. Мгновенно созрел план.

– Я готов отпустить тебя, если ты на самом деле сейчас же покинешь страну. Играем в открытую.

Икар откинул назад национальный клетчатый платок, открыв свое лицо.

– Я же видел тебя, – удивленно воскликнул Скользкий. – Точно, видел.

– Конечно, видел.

Говоря это, Дюваль специально обнажил зубы, пристально глядя в глаза женщины. Собственно, для этого он и открыл лицо. Только со второго раза она удивленно подняла брови и начала догадываться. Она вопросительно взглянула на него и так же показала свои ровные белые зубки. Стоящий за ее спиной Хасан не мог видеть их мимического диалога. Икар одобрительно едва заметно кивнул и приготовился. В ситуации, когда нож угрожает жизненно важным центрам, главное заблокировать его использование. Молодая женщина прикрыла глаза, собираясь с духом и, видимо призывая Аллаха дать ей силы, решительно вцепилась зубами в кисть Бадави, державшую нож. Для этого она резко наклонила голову. Скользкий заревел от боли, лицо его полностью открылось.