Книга Танцовщица для подземного бога, страница 73 – Ната Лакомка

«Рыба» обвивалась вокруг «лотоса», руки нага и апсары переплелись, движения их словно отобразились в зеркале. Взгляд во взгляд, губы к губам, ладонь к ладони…

Безумные мгновения перед самым окончанием, когда рыбу и цветок закружил вихрь, оторвал от земли, вознёс к самым небесам.

Анджали не услышала, как закончилась музыка, скорее, почувствовала, когда закончилась звуковая вибрация.

Они с Танду стояли в центре зала, в абсолютной тишине, и руки змея обнимали, укрывали, словно заслоняли ото всех.

Кто захлопал первым, Анджали не поняла, но вскоре весь зал рукоплескал танцорам. И сама богиня Бхайрави вскочила, бросая цветы им под ноги.

— Мы понравились, — шепнул Танду Анджали на ухо. — Теперь можем и сбежать.

Он взмахнул рукой, поднялся настоящий ураган из лепестков, взметнул цветы, разбросал по залу, запорошив зрителей, и в это время Танду, обняв Анджали за плечи, увлёк её в боковой коридор.

Они пробежали мимо рукоплещущих апсар, Анджали в последний раз увидела наставницу Сахаджанью, у которой глаза были полны слёз, а потом стало тихо, и шум праздника превратился в тихий рокот, словно где-то далеко-далеколился дождь, закрывая всё серой завесой.

Прошло около двух недель с тех пор, как Танду и Анджали были приглашены на пир нагов. Первые дни Анджали вздрагивала при каждом плеске со стороны озера — вдруг это плывут боги, чтобы наказать из с Танду за неповиновение?

Но шло время, а грозные каратели не появлялись. Жизнь в Зеркальном дворце вошла в прежнюю колею — танцы, тренировки, плавание, занятия любовью… Ни Анджали, ни змей не говорили о том, что произошло, хотя Анджали чувствовала, что Танду ничего не забыл. Как и она не могла забыть. Даже если бы очень захотела.

Мучил страх, и ещё мучила совесть. В эти дни она была особенно нежна со змеем — в поцелуях, в любовных ласках, когда готовила его любимые ладду с мёдом, но не на словах. Наоборот, будто язык ей сковал невидимый замочек. И от этого совесть мучила ещё сильнее.

Однажды Анджали вернулась из тайной комнаты, где танцевала до седьмого пота, и мечтала только о том, как сейчас выкупается в озере, охлаждая разгорячённые мышцы.

Но на мостках, где никому не полагалось быть, спиной ко дворцу сидела одинокая женская фигурка. Какая-то женщина задумчиво смотрела на разноцветные лотосы, болтая босыми ногами в воде. Анджали остановилась, как вкопанная, настороженно глядя на незваную гостью.

Царевна Чакури?..

Но это была не царевна.

Женщина была гораздо меньшего роста, тоненькая и хрупкая. Кожа её была смуглой, но не в красноватую черноту, как у нагов, а золотисто-коричневой, напитанной солнцем верхнего мира.

У Анджали перехватило дыхание, и она, не веря собственным глазам, тихонько позвала:

— Хема?

Гостья услышала и порывисто обернулась.

Это, действительно, была Хема — маленькая, острая на язык, верная подруга из школы небесных танцовщиц.

Завизжав от восторга, Хема вскочила и бросилась к Анджали, раскинув руки.

— Постой, постой! Я вся мокрая! — Анджали смеялась и одновременно не могла сдержать слёз радости, а Хема уже душила её в объятиях, целуя то в уши, то в щёки, то в глаза.

— Как ты здесь очутилась? — спросила Анджали, когда первые восторги поутихли, и подруги прекратили скакать, как девчонки, и теперь просто стояли, держась за руки.