Книга Я отменяю казнь, страница 32 – Валерия Войнова

Власть. Почет. Богатство. И безопасность.

Всё это лежало на одной чаше весов. На другой были Лиада, честь и возможный эшафот.

Для Рейнара выбор был очевиден. Он всегда выбирал себя. Но страх сковывал руки ледяными наручниками.

— Но если это вскроется… — прошептал он, чувствуя, как пот течет по спине. — Если я подпишу, а потом…

— Не вскроется. У Хозяина всё под контролем. Эта бумага — лишь формальность для стражи. Подписывайте.

Сайлас подвинул к нему лист и протянул перо. Острое, как игла, с черной каплей на конце.

Рейнар потянулся к бумаге. Его рука дрожала так сильно, что он едва мог удержать перо.

Власть. Элара. Свобода от Вессантов.

Он почти коснулся листа, когда в голове, пробиваясь сквозь дурман страха и алчности, всплыл образ.

Сад. Холодное утро. И Лиада.

Не та, прежняя, удобная и покорная. А новая. С серыми, пугающе спокойными глазами, смотрящими прямо в душу.

«Не делайте глупостей, о которых придется жалеть, Рейнар. Или вы верите в предзнаменования?»

Она знала.

Эта мысль обожгла его ледяным холодом, протрезвляямгновенно. Она смотрела на него не как влюбленная дурочка, а как судья, уже вынесший приговор. Она знала, что он запутался. Она знала про его амбиции. И она предупреждала.

Если он подпишет — он получит должность, да. Но он станет рабом Сайласа и Ансея навсегда.
А Лиада… В ней появилась какая-то жуткая, потусторонняя сила. Если она выживет — а она смотрела так, будто собирается жить вечно, — она его уничтожит.

Паника, животная, неконтролируемая, захлестнула его с головой.

— Мне… мне нужно выпить, — пробормотал он, хватаясь за бокал обеими руками, чтобы выиграть секунду. Бренди расплескалось на стол, но он не заметил.

Ему нужно сбежать. Ему нужно подумать. Ему нужно к ней.

Взгляд упал на его правую руку. На безымянный палец, где обычно сидел массивный родовой перстень-печатка.

Спасение.

— Я не могу подписать! — выпалил он, хватаясь за первую пришедшую в голову ложь, как утопающий за соломинку. — У меня нет печати!

Сайлас нахмурился. От этого мимического движения воздух в комнате словно стал тяжелее вдвое.

— Вы носите родовой перстень не снимая, Рейнар.

— Я отдал его в чистку! Ювелиру! Вчера! — голос Рейнара сорвался на фальцет, но отчаяние придало лжи убедительность. — Камень шатался. Я побоялся потерять его. Я заберу его завтра! Без печати подпись недействительна, вы же знаете!

Он вскочил, опрокинув тяжелый стул. Грохот показался оглушительным.

— Утром! Я приду утром с печатью! Клянусь! Я всё сделаю!

Сайлас медленно поднялся. В его глазах не было разочарования — только холодный расчет мясника, который видит, что бычок пытается брыкаться перед забоем, и прикидывает, как удобнее нанести удар.

— Завтра утром, Рейнар. Не опаздывайте. И не пытайтесь играть с нами. Мы везде.

— Да! Конечно! Утром!

Рейнар вылетел из кабинета, задыхаясь, путаясь в портьерах. Он бежал через игровой зал, не видя лиц, не слыша музыки, расталкивая лакеев.

На улицу. На воздух.

Ему нужно было к Лиаде.

Мелькнула мысль — броситься к матери. В ноги, покаяться, попросить защиты. Но он тут же с ужасом отбросил её. Мать не поймет. Мать посмотрит на него тем самым взглядом, которым смотрела в детстве, когда он пачкал парадный костюм. Она спросит про долги. Она узнает, что он неудачник, который хотел стать министром, а стал пособником контрабандистов.