Книга Отвергнутая истинная чёрного дракона, страница 32 – Светлана Ворон

А она смотрит, и это еще хлеще заводит. Словно я сейчас в её лоно долблюсь, а не в пустоту. Накрывает меня с головой, в глазах темнеет, в ушах кровь ревёт.

С облегчением выпускаю струю себе на живот и только тогда осознаю, что картина эта не для девственницы точно была.

Только поздно. Я уже это сделал.

Заняло-то всего несколько секунд, ничего страшного не произошло. Но у Эль такое лицо, будто её стоя выключило. Никак в себя не придёт.

И вот эта её реакция потрясения будто в самое моё сердце выстрелом попадает. Прошивает насквозь электрическим разрядом, воспламеняет вены, сбивает дыхание. У меня снова встаёт!

Откидываюсь на подушку, похлопываю довольно по матрасу рядом с собой.

— Видишь, как сильно хочу тебя? — доверительно сообщаю в надежде на сострадание. — Возвращайся обратно, ещё тебя поласкаю.

Отвисает.

Поднимает глаза и глядит на меня так, словно я — монстр, на её глазах сожравший младенчика.

— Фу! — выдаёт.

И так морщится, будто я заставил её грязный носок лизнуть.

— Меня сейчас стошнит.

Так, а вот это вот мне уже не нравится! Что значит — стошнит?!

Я тут перед ней душу обнажил, а она в неё плюнула!

Убираю член под одеяло и сердито хмурюсь.

А девица кулачки свои сжимает и так дышит, будто из дома воздух весь выкачали. Пятнами багровыми опять покрывается.

— Ты вообще страх потерял?! — вопит. — Как ты мог это своё… — рукой машет в сторону члена, который теперь не видит, — передо мной вот так… вывалить. И это вот своё… делать!

И рукой так показательно двигает, что я опять чувствую прилив крови к паху. Очень, твою мать, сильный.

— Так ты убежала, — не понимаю её возмущения, — что ещё оставалось?

— Что еще?! — ресницами хлопает оторопело. — Не делать… своего этого!

— Как же не делать, когда сводит всё? — мы как будто на разных языках говорим, друг друга не понимаем совсем. — Ты же не дала! Сама удовольствие получила, а меня на серединке бросила. Могла бы помочь, но нет. Вот и пришлось как-то справляться. Это, между прочим, больно, когда прервано!

Глаза у неё такие круглые от моих слов становятся, что я вообще перестаю что-либо понимать. Каждая моя фраза будто под дых её ударяет.

— Ну хотя бы… — выдыхает она и глаза отводит, рисуя в воздухе неопределённый жест рукой,— не при мне…

— Ты сама смотрела, тебя никто не держал, — напоминаю, и её щёчки опять становятся обольстительно-пунцовыми.

И хочу я её в этот момент просто до невозможности! Чтобы подо мной вот так же заливалась румянцем, чтобы дрожала и постанывала, и просила большего.

— Я не… — запинается, не знает, что сказать. — Я случайно. Это шок был, потому что ты… ты не должен был так меня смущать.

Знаю я. Но не удержался.

— Это некрасиво. Неправильно. Грязно и противно, — продолжает меня отчитывать. — Как теперь забыть?

— Не надо забывать, — усмехаюсь. — Постепенно привыкнешь.

— Привы…что?! — набирает в грудь воздуха и словно давится им.

— Ну, когда-нибудь девственности придётся лишиться, — пожимаю плечами. — Сейчас противно, потом понравится. Ещё добавки просить будешь.

— Да я тебя!..

Бросает фразу на полуслове, разворачивается и идёт решительными шагами к… алхимическому столу.

Напрягаюсь от нехорошего предчувствия. Что эта недотрога задумала?!

У меня член всего один, а она что-то бормочет о лишении меня мужских способностей.