Книга Отвергнутая истинная чёрного дракона, страница 30 – Светлана Ворон

Он считает себя правым. Ненавидит меня и собирается наказать.

О том, какую боль мне причинило его письмо, он даже и не задумывается!

Мечась между обидой и плотским желанием, я всё-таки отключаюсь. Но и во сне прикосновения Хитэма преследуют меня.

Дракон прижимается ко мне со спины, обнимает за талию и притягивает к своему поджарому, горячему телу. Покусывает за шею, и от его возбуждённых вздохов моя кожа покрывается пупырышками удовольствия.

Большие ладони покрывают грудь и мнут её, будто оценивая упругость и вес. Пальцы находят соски, и у меня вырывается стон от острых, невыносимо приятных импульсов, прошивающих тело.

Хитэм хрипло стонет, и меня пронзает сладкий спазм от осознания, насколько сильно он меня хочет. Потирается о мою попку своей внушительной твёрдостью и одновременно сжимает соски между пальцами.

Где-то внутри вспыхивает понимание неправильности: моя фантазия слишком уж далеко заходит, мне стыдно за неё.

Но ведь это сон. Если нельзя в реальности, почему бы не позволить во сне немножко вольностей?

Тем более что Хитэм очень искусен в ласках и очень требователен. Не позволяет сосредоточиться на воспитании, увлекает в чувственный водоворот и распаляет так, что я уже с трудом своё имя вспоминаю.

Внутри всё искрит, между ног и в горле — пожар. И кажется, если это пламя не погасить, я просто сгорю дотла.

Горячая ладонь скользит от груди по моему животу, едва касается сгиба бедра, и я издаю неприличный стон от сладостного ощущения, охватывающего мои внутренности.

Король обхватывает моё колено и разводит мне ноги. Закидывает правую себе на бедро, а сам возвращается к пылающему местечку.

Я вся теперь раскрыта перед ним. Полностью. И стоит коснуться моего изнывающего треугольничка, как я вскрикиваю и подаюсь навстречу наглой руке.

Святые письмена, что со мной происходит?!

Но это же просто сон? Значит, можно?

Пальцы находятзудящую горошину, и я впадаю в какое-то безумие. Вцепляюсь в предплечье Хитэма, извиваюсь и то ли кричу, то ли молю, чтобы он прекратил пытку.

Мне хорошо и одновременно больно. Жарко и вместе с тем лихорадит до дрожи. Я остро нуждаюсь в избавлении от огня, который сводит меня с ума.

Откидываю голову назад, а грудью изгибаюсь вперёд, навстречу бесстыдной ласке пальцами.

На шее застывает укус, соски болезненно твердеют и становятся еще чувствительней. От них расходятся электрические разряды, под кожей взрываются молнии.

Сорочка ползёт вверх, и пальцы Хитэма погружаются в мою плоть, окончательно выбивая из моей головы все разумные мысли.

Король выводит круги всё быстрее, то нажимая на вход в лоно, то возвращаясь к горошине и легонько её похлопывая.

Я вся превращаюсь в натянутую тетиву, в оголённый нерв. Мучительно зависаю над пропастью, почти теряя сознание от сладостного ожидания чего-то сильного, необыкновенного.

И резко падаю вниз, сотрясаясь в невероятно сладких судорогах, которые разносят удовольствие по всему моему телу яркими волнами. Кружат голову и отбирают дыхание.

Чувствую спиной вес мужского тела, ловлю знакомый аромат южного кипариса и пачули, давящий на меня плотным облаком из жара и плоти.

Слышу горячее, возбуждённое дыхание возле уха. Саднящий след от укуса реагирует пульсацией на жадные поцелуи.

В меня что-то толкается. Раздвигает набухшие лепестки, вжимается в сомкнутые стенки лона и понемногу, но настырно их раскрывает.