Книга Хозяйка лавки зачарованных пряностей, страница 42 – Юлия Арниева

Он помолчал, глядя на меня.

— Вы помогаете людям, Элара. И я не позволю таким, как Крелл, уничтожить вас за это.

— Спасибо, — я прошептала, и слёзы жгли глаза.

Он кивнул. Вышел. Дверь закрылась за ним тихо, мягко. Я сидела в тишине, глядяна разгромленную лавку.

Разбитые баночки. Осколки стекла, сверкающие на полу в свете печи. Рассыпанные травы: мята, ромашка, лаванда, шалфей. Запах их наполнял воздух, смешиваясь, успокаивая.

Я встала. Взяла метлу. И начала убирать осколки. Жизнь продолжается. Теперь я точно уверена — Мелтаун принял меня. Я ни одна и больше не боюсь.

Март ворвался в Мелтаун капелью и талыми ручьями. Снег, ещё недавно казавшийся вечным, оседал на глазах, превращаясь в грязную кашу на мостовых, и с крыш срывались сосульки, разбиваясь о камни с хрустальным звоном. Воздух пах влажной землёй, прелой листвой и чем-то ещё — свежим, острым, обещающим.

Я стояла у открытого окна лавки, вдыхая этот запах полной грудью, и солнце било в глаза так, что приходилось щуриться. Но я не отворачивалась. После долгой зимы каждый луч казался подарком, и я подставляла лицо свету, как кошка, выбравшаяся из подвала.

Связки сушёных трав шуршали под потолком, сквозняк из окна шевелил воздух в лавке. Полки, когда-то зиявшие пустотой, теперь ломились от товара: корица, кардамон, гвоздика, мускатный орех, чёрный перец выстроились ровными рядами, а рядом теснились мешочки с травяными сборами, каждый подписан моим почерком. Бернард из Аранта теперь привозил товар каждые две недели, не дожидаясь ярмарки, и каждый раз, пересчитывая монеты, я не могла поверить, что всё это — моё. Мой дом. Моя лавка. Моя жизнь.

— Доброе утро, Элара! — донеслось с улицы.

Тобиас шёл мимо, неся на плече мешок с мукой. И я вдруг заметила, что он вытянулся за зиму, раздался в плечах. Уже не мальчишка — молодой мужчина, хотя улыбка осталась прежней, открытой и немного озорной.

— Доброе! Как мама?

— Отлично! Велела передать, что зайдёт после обеда. У неё к тебе какое-то дело.

Он помахал свободной рукой и пошёл дальше, насвистывая, а я проводила его взглядом и поймала себя на мысли, что улыбаюсь. Говорят, он ухаживает за дочкой кузнеца, я видела её на ярмарке, румяную девушку с толстой косой. Они будут хорошей парой.

Я отошла от окна и принялась без нужды переставлять баночки на полке, просто чтобы занять руки. Внутри шевелилось что-то странное, какое-то беспокойство, которое я не могла назвать по имени. Не страх, к страху я привыкла. Скорее ожидание, натянутое, как струна, готовая зазвенеть от малейшего прикосновения.

Я знала, чего жду. Вернее — кого.

Он стал заходить чаще. Сначала это казалось разумным: бургомистр проверяет, всё ли в порядке после истории с Креллом. Потом причины становились всё более размытыми: «проходил мимо», «хотел узнать, как дела», «Томас упоминал что-то о подозрительных людях в этом районе».Я делала вид, что верю, он делал вид, что не замечает моей улыбки, и мы оба молчали о том, что повисало в воздухе между нами, густое и тёплое, как летний полдень.

Колокольчик над дверью звякнул, и я вздрогнула так, что едва не уронила баночку с шалфеем. На пороге стоял Итан.

Солнечный свет бил ему в спину, и я видела только силуэт: широкие плечи, знакомый наклон головы. Но даже с закрытыми глазами я узнала бы его по тому, как изменился воздух в лавке, как что-то внутри меня дрогнуло и потянулось навстречу.