Книга Хозяйка лавки зачарованных пряностей, страница 2 – Юлия Арниева

Толпа взорвалась хохотом.

— Глядите, сам к тварям ползучим подался! — гоготал кто-то, сгибаясь пополам от смеха.

— Небось ведьмы его утащить хотят! — подхватил другой, вытирая слезы.

— Да просто жрать меньше надо, вот и помост целее будет! — крикнула какая-то торговка, балансируя корзиной с яблоками на голове.

— Может, это знак свыше? — философски заметил старик в потрепанном плаще. — Господь недоволен его речами!

Я прикусила губу, сдерживая смех. Оратор извивался, пытаясь выбраться, лицо его наливалось краской, смесь ярости и унижения била по моим эмпатическим способностям, словно волна горячего воздуха. Я поморщилась от интенсивности эмоций: злость, стыд, бессильная ярость смешались в тошнотворный коктейль, от которого заныли виски. Но толпа уже расходилась, теряя интерес к представлению. Кто-то еще посмеивался, оглядываясь через плечо, но большинство просто растворилось в узких улочках Мелтауна, возвращаясь к своим делам.

Удовлетворенная, я отошла от фонтана и направилась вглубь города. Мне нужно былонайти Медную улицу…

Путь занял минут двадцать. Мелтаун оказался больше, чем я ожидала. Узкие улочки петляли, как змеи, дома лепились друг к другу, словно мерзнущие нищие. Пахло дымом, испражнениями, перепрелой соломой и чем-то еще: пряностями, может быть, или благовониями из храма. Люди сновали туда-сюда, толкались, ругались, торговались. Обычная городская жизнь.

Никто не смотрел на меня с подозрением. Никто не шептался за спиной. Я была просто еще одной путницей в потрепанном плаще, с дорожной сумкой через плечо.

Медная улица оказалась в тихом квартале, подальше от рыночной суеты. Здесь было спокойнее, лишь изредка проходил человек, да где-то вдалеке играли дети. Я остановилась перед нужным зданием и долго стояла, разглядывая облупившуюся вывеску: «Лавка пряностей. Аделия Корн, владелица».

Тетушка Аделия. Сестра матери. Та еще стерва была, если честно.

Я никогда не понимала, почему тетка меня так ненавидела. Может, из-за отца? Мать вышла замуж за эмпата вопреки воле семьи, и родня по материнской линии это не простила. Или, может, просто потому, что я родилась слишком похожей на мать, те же темные глаза, тот же язвительный характер и острый язык. Аделия всегда была завистлива, мать была сильнее, красивее, счастливее. Это, видимо, разъедало тетку изнутри.

Пять лет назад она умерла. Скоропостижно, как сообщили в письме. Лавку она завещала мне, что было очень странно.

Я не спешила вступать в права наследования. Зачем? Я неплохо жила в Вирголии, торговала травами на рынке, лечила людей от простых хворей. Дело шло, деньги водились. Снимала комнату в приличном доме, у меня были знакомые, даже что-то вроде друзей. Лавка в чужом городе казалась ненужной обузой, очередной головной болью. К тому же не факт, что там вообще хоть что-то осталось: могли разграбить, могли сжечь. Кто знает.

Но потом началась лихорадка. И выбора не осталось.

Я достала из кармана тяжелый ключ, повертела его в руках. Металл был холодным, покрытым ржавчиной. Ключ явно не использовался годами, может, с самой смерти тетки. Интересно, кто присматривал за лавкой все это время? Или не присматривал никто?

— Ну что ж, — пробормотала я вслух, — посмотрим, что ты мне оставила, дорогая тетушка.

Ключ провернулся в замке со скрипом. Дверь открылась с протяжным стоном, таким громким,что я поморщилась и оглянулась, не привлекла ли внимание соседей. Но никто не выглянул из окон.