Книга Хозяйка лавки зачарованных пряностей, страница 15 – Юлия Арниева

Две недели пролетели незаметно, растворившись в бесконечной череде дел и забот.

За это время я убрала весь дом — от погреба до второго этажа. Только чердак оставила на потом, не видя смысла возиться с ним прямо сейчас. Все равно использовать его в ближайшее время я не собиралась, а сухие травы, висевшие там гирляндами, давно превратились в труху и годились разве что на выброс.

Погреб оказался самым мучительным испытанием. Тот кусок мяса, покрытый толстым слоем черно-серой плесени, пришлось выносить, зажав нос и стараясь не дышать. Запах был настолько мерзким, что я едва не вырвала. Потом я драила стены и пол, пока руки не начали дрожать от усталости, а спина не заныла от постоянных наклонов.

Ледовый камень в деревянном ящике оказался полностью разряженным. Пришлось потратить целых десять серебряных на его активацию у местного мага — худощавого мужчины с проседью в волосах и вечно недовольным выражением лица. Он пришел, буркнул что-то невнятное, положил ладони на камень и сосредоточился. Минут пять я наблюдала, как камень постепенно светлеет, из тусклого черного превращаясь в серебристо-голубой. Когда маг закончил, от камня исходил приятный холодок, воздух вокруг него дрожал морозной дымкой.

— За эти деньги, хватит только на год, если дверь в погреб держать закрытой, — процедил маг, вытирая ладони о полу плаща. — Потом снова заряжать придется.

Я кивнула, протянула ему деньги и проводила до двери, облегченно вздохнув, когда он ушел. Общение с местными магами всегда было рискованным — они видели силу в других, чувствовали ее, как собаки чуют страх. Но, похоже, этот был слишком занят своей работой, чтобы обращать на меня внимание.

Еще пять серебряных ушло на освежитель воздуха — маленький глиняный медальон с выгравированными рунами, который нужно было повесить в погребе. Маг заверил, что медальон будет поглощать неприятные запахи и выделять легкий аромат мяты и лаванды. Сработало. Теперь в погребе пахло свежестью, а не гнилью и плесенью.

Матрас в спальне пришлось все же сменить — даже перевернутый, он был безнадежно испорчен. Марта подсказала, к кому обратиться: мастер Гюнтер, владелец мастерской на Ткацкой улице, торговал матрасами, подушками и постельным бельем. Я пришла к нему, выслушала его бодрые расхваливания товараи начала торговаться.

— Восемь серебряных за матрас? — я недоверчиво покачала головой. — Это грабеж средь бела дня.

— Это качество! — Гюнтер, румяный мужчина с внушительным животом, хлопнул ладонью по матрасу, демонстрируя его упругость. — Конский волос, лучшая набивка! Прослужит лет десять, не меньше!

— Шесть серебряных, — отрезала я. — И не копейкой больше.

— Семь, — он скривился, словно я просила его отдать товар даром. — Последнее слово. Меньше — себе в убыток.

— Шесть с половиной, — я скрестила руки на груди. — И беру еще две подушки и комплект белья. Итого сделка выгодная.

Гюнтер почесал затылок, прикидывая, потом кивнул.

— Ладно. Но только потому, что Марта за тебя слово замолвила. Она хорошая женщина.

Сделка состоялась. Матрас и белье мне доставили в тот же день. Я расстелила свежие простыни, взбила новые подушки, и впервые за две недели легла спать не на продавленных пружинах, а на нормальной постели. И это было блаженство.

Марта вообще оказалась бесценным источником информации. Она знала всех в городе, подсказывала, к кому обратиться за тем или иным товаром, как торговаться, у кого цены честные, а кто обдерет как липку. Тобиас тоже частенько заглядывал, помогал таскать тяжелые мешки с мусором, приносил свежий хлеб от матери или просто болтал, рассказывая городские новости.