Книга Баба Клава, или Злачное место для попаданки, страница 72 – Мариса Бель

– За наш Рай!

– За дом!

– За госпожу Клависию и Инваро!

Роберин выпрямился, превозмогая боль. Его меч снова блеснул в свете факелов, которые спешно зажигали, несмотря на дождь.

– Займите позиции! Приготовьте луки! Остальные – к баррикадам! Встречаем гостя! По всем правилам!

Они не знали, хватит ли у них сил. Не знали, что принесет с собой Клейтон. Но они знали, за что сражаются. И были готовы стоять. До последнего бревна. До последнего вздоха.

Они пришли не с рассветом. Они пришли с тьмой.

Новый отряд инквизиторов, больше и мрачнее первого, остановился в двухстах шагах от частокола. Не строили ряды, не готовились к штурму. Они просто замерли, как каменные изваяния, их лица скрыты капюшонами, копья опущены. Даже кони под ними стояли неестественно неподвижно, не фыркая, не бьющие копытами. Тишина, наступившая после их появления, была тяжелее любого крика. Даже дождь, казалось, стих, затаив дыхание.

И тогда из их рядов выехал Он.

Клейтон Сулари.

Но это был не тот надменный, холодный инквизитор. И не тот безумный, мечущийся в пламени дома зверь. Это было нечто иное. Нечто худшее.

Его черный конь шел медленной поступью. Сам Клейтон сидел в седле сгорбившись, как древний старик, но его глаза… Его глаза горели в глубоких впадинах лихорадочным, нечеловеческим светом. Лицо было серым, изможденным, покрытым струпьями и красными прожилками лопнувших сосудов. Волосы спутаны, плащ разорван. На его левой руке, в которой он сжимал поводья, чернело и дымилось кольцо-передатчик. Оно не светилось – оно пожирало свет вокруг, оставляя после себя мертвую, застывшую ауру. От него исходил холод, заставлявший стынуть кровь даже на расстоянии. Но главное, было ощущение нестабильности. Будто он сам и его артефакт вот-вот взорвутся, утянув за собой все вокруг.

Он остановил коня в двадцати шагах от ворот. Его взгляд, этот безумный, горящий уголь, медленно проплыл по частоколу, по бледным, но решительным лицам защитников, по недостроенному дому… и наконец упал на Клаву. Она стояла рядом с Роберином на импровизированном помосте у ворот.

– Кла…висия… – его голос был скрипучим, прерывистым. Он не кричал. Он шипел, словно змея. – Видишь?.. Я… пришел. За… тобой. И за… моим. – Он судорожно сжал руку с кольцом. Дымок усилился. – Отдай… кристалл. И… сдайся. Или… – Он сделал паузу, и его губы растянулись в жуткой, беззубой гримасе, похожей на улыбку. – …или я… сотру это место. С лица… земли. Каждого… камня. Каждого… бревна. Каждого… червяка. Начну… с него. – Он кивнул на Роберина, и в его взгляде вспыхнула дикая ненависть. – Он… первый. Потом… все. Все! До последнего!

Каждый видел безумие в его глазах, чувствовал нестабильную, разрушительную силу, клокотавшую в нем и в его кольце.За ним, как эхо его безумия, зашевелились «тени» – нечеткие, пульсирующие сгустки тьмы.

Роберин шагнул вперед, заслоняя Клаву плечом. Его меч был наготове.

– Сулари! – его голос грянул, как набат, разрывая гнетущую тишину. – Ты конченый человек! Твоя власть призраччна! Ты проиграл! Убирайся, пока можешь! Здесь тебе ничего не светит, кроме смерти!

Клейтон закачался в седле. Казалось, он не слышал. Его горящие глаза были прикованы только к Клаве.

– Слышишь?! – зашипел он снова, слюна брызнула изо рта. – Сдайся! Иди… ко мне! Или… я… покажу… Рай! Настоящий… Рай! Рай… разрушения!