Книга Баба Клава, или Злачное место для попаданки, страница 70 – Мариса Бель

Инквизитор усмехнулся, холодно и жестоко.

– Дураки. Сулари хочет ее живой. Но нам разрешили брать мертвой. И всех, кто встанет у нас на пути – вырезать как мятежников. – Он поднял руку. – На штурм!

Инквизиторы выхватили оружие. "Тени" заколебались и поплыли вперед, их бесформенные очертания стали резче. Они направились не к воротам, а вдоль частокола, ища слабину.

– Защита! – крикнул Роберин, спрыгивая вниз и хватая меч. – Луки – огонь! Остальные – к стенам! Ни шагу назад! За наш Рай!

Тетивы луков жалобно взвыли. Первые стрелы полетели навстречу черным всадникам. Грянул бой.

Дождь хлестал по лицам, смешиваясь с потом, грязью и кровью. Воздух над «Злачным Раем» звенел от криков, лязга металла, жуткого шипения «теней» и глухих ударов по деревянным стенам. Ад, предсказанный Маркизом, обрушился на них со всей яростью.

Первая атака инквизиторов была жестокой и прямолинейной. Черные плащи ринулись к воротам, пытаясь проломить баррикаду из бревен тараном и топорами. Стрелы защитников находили цели, один инквизитор рухнул с коня, пронзенный в горло, другой завыл, хватаясь за стрелу в бедре. Но остальные, ожесточенные, лезли напролом. Над ними, невидимые для обычного взгляда, но ощутимые как ледяные прикосновения страха, плыли «тени». Они пытались просочиться сквозь щели в частоколе, наводя ужас и панику на защитников. Плотник, только что яростно махавший топором, вдруг замирал, глаза его расширялись от немого ужаса, и он отступал, роняя оружие.

– Не смотри им в глаза! – орал Роберин, перевязывая на ходу рану на руке одного из деревенских парней. Его меч уже был в крови. Он метался вдоль частокола, как раненый, но не сломленный лев, подбадривая, командуя, закрывая слабые места. – Бей по ногам коням! Готовьте кипяток!

Женщины выплескивали ведра кипящей воды сверху. Визг лошадей и проклятия всадников смешались с общим гулом боя. Один инквизитор, обожженный, откатился прочь.

Но главная угроза была невидимой. «Тени» нашли слабое место, участок частокола у задней стены, где доски были тоньше. Они начали концентрировать свою ледяную, парализующую энергию, пытаясь разворотить дерево изнутри. Древесина трещала, покрываясь инеем.

Клава почувствовала это. Холодная волна страха, идущая от того места, ударила по ее собственному барьеру. Она стояла у входа в недостроенный дом, где Равенна перевязывала первого тяжелораненого, молодого плотника с глубокой раной на плече. Ее руки были в крови, но двигались уверенно.

Она закрыла глаза, отбросив шум боя, крики боли, запах крови и страха. Она представила не просто щит. Она представила стену. Толстую, непробиваемую, пронизанную корнями земли под ногами и теплом очага позади. Она вложила в этот образ всю свою любовь к этому месту, к этим людям, к своему будущему дому. Всю свою ярость против несправедливости.

Шепотом выдохнула она, направляя энергиючерез кольцо к слабому месту в частоколе.

Воздух перед атакованным участком сгустился, стал видимым маревом. Удары «теней» по нему отдавались глухими, погасшими звуками, как удары по толстой резине. Иней на досках перестал распространяться. Защитники у этого участка, почувствовав ослабление леденящего страха, снова обрели дух и яростно принялись отбиваться от подбежавших инквизиторов.