Книга Она любила звезды, страница 94 – Галина Погорелова

В какой-то степени Иссай чувствовал себя перед ней виноватым. Признавал, что поступил нечестно: осознав ее ценность как носителя нейрошунтов, вынудил принести присягу. И в первую очередь – себе, а уже потом Короне, Империи. Надавил на нее, не дал времени взвесить условия и самостоятельно принять решение.

Потому что стоило бы донесениям дойти до столицы, попасть в руки наследного принца (а умолчать о случившемся в храме и ее браслетах Иссай не имел права), Хэйдан не прошел бы мимо. Такая находка слишком ценна, чтобы оставлять ее в провинции. Брат забрал бы ее в Ракоту, к себе, в Имперский Совет, сделал бы личным активом.

И там бы она сгорела. Не за годы – за месяцы... Советники Хэйдана выжали бы из нее все, что смогли: прагматично и без сантиментов. А его слово, как четвертого принца, уже не имело бы веса. Если бы не ее прямая присяга.

Пусть Хэйдан фактически правил Дашетом и десять лет решал за отца главные вопросы, но как старший брат он оставался верен порядкам их семьи. Не трогал чужое. И сейчас будущий император принципов не нарушал. Хэйдан, о чем она и не знала, позволил ей остаться здесь, в захудалой провинции. Конечно, не без выгоды для Короны. Как не поверни, а Ахмерат давно требовал перемен...

Завершив одеваться, Иссай окинул себя взглядом в зеркале. Пару раз шумно выдохнув, натянул дежурное для таких случаев выражение.

Пора было спускаться к завтраку.

Внизу накрыли щедрый стол, и хозяева дома старательно делали вид, что на тренировке утром ничего не случилось. Он тоже не собирался к этому возвращаться, заострять внимание. Но еще до завтрака успел перехватить Дагиса, уточнил, все ли прошло по его распоряжению.

Ариса, по словам начальника охраны, взяла с собой пятерых солдат. Это его немного успокоило. Отчасти.

Предчувствие чего-то дурного не отпускало, вязло в груди, мешало сосредоточиться на беседе. Следовало бы прислушаться к нему сразу, не дожидаясь середины трапезы.

Повторно подозвав к себе Дагиса, Иссай опустил причины. Просто отдал приказ – вернуть ее обратно. Нечего ей там делать, на этих развалинах: позже, раз так хочется, они съездят туда вместе, нравится ей это или нет.

Дагис ушел, и не возвращался почти час.

За это время разговор за столом незаметно сместился к главному – перспективам восстановления Северного пути. Марис Йахан с сыновьями говорили подчеркнуто вежливо, сдерживая эмоции, тогда как Саир, наоборот, быстро перехватил инициативу и вел беседу в своем стиле: мягко, но с напором. В итоге, практически без его участия, наставник сумел склонить хозяев к согласию.

Иссай же все чаще ловил себя на том, что не вникает в беседу. Мысли упрямо возвращались к ней. И когда Дагис наконец вошел, его доклад взволновал, но уже не удивил.

Арисы не было в выгоревшем поместье опекуна. Не было ни в Ихме, ни в округе.

Не было нигде.

Стоило открыть глаза, первое, что уловило зрение, была темнота. Сначала Ариса решила, что уже наступила ночь и с момента, как она вышла за пределы поместья Йаханов, прошло множество часов. Но почти сразу сработавший анализ отмел догадку. День выдался пасмурным. Сквозь плотную крону деревьев света пробивалось мало, как и тепла, оттого и глоток воздуха показался липким, холодным. А пришедший от рецепторов вкус и вовсе взвинтил уровень кортизола до предела: во рту и ноздрях набилась горькая земля.