Книга Кричи для меня, страница 17 – Дж. М. Фейри

Слезы застилают блеск в ее глазах. Люди плакали передо мной чаще, чем нет. Обычно это меня не трогает, но в этот раз все иначе. Это зрелище причиняет мне боль, почти большую, чем раны на спине, но не совсем, потому что боль усиливается, зрение сужается в туннель — мое тело требует отдыха для исцеления.

Я опускаюсь на землю, пока она отворачивается от меня, всхлипывая. Мир снова темнеет, и я смотрю, как угасает мой единственный настоящий источник света, пока ее грудь вздымается от рыданий.

Глава 8. Мари

Я смотрю, как он спит; его огромная грудь мерно вздымается и опускается. Это единственное, что я могу делать, потому что мечущийся разум не дает мне ни минуты покоя. Я съедаю половину протеинового батончика из кармана, благодарная, что умудрилась сохранить их после нападения — и куннилингуса. Моя пижама исчезла. Шорты были сорваны с моего тела, а майку я разорвала, чтобы остановить кровотечение монстра, но у меня все еще есть пальто мертвеца — нужно радоваться малым победам. Слава богу, я выпила воду перед тем, как покинуть пещеру. Пока я в порядке, но скоро мне понадобится еще.

Так много изменилось за такой короткий промежуток времени. Кажется, что только вчера я въехала в свою дрянную квартирку, но в то же время это ощущается как целая вечность назад. Я прошла путь от ненависти к монстру, который меня похитил, до перевязки его ран за считанные часы. Не говоря уже о том, что я кричала, пока он вылизывал мою киску, а потом почти сама оседлала его член. Должно быть, это стокгольмский синдром, и на данном этапе я приветствую его. Если то, что он говорит, правда, и он не может вернуть меня в мой мир, какой смысл бороться с ним и своими желаниями? Он может быть моей единственной гарантией безопасности.

Однако я пока не могу полностью оставить надежду. Должен быть путь домой или хотя бы куда-то еще, где лучше, чем здесь. Я не могу жить во тьме, в окружении ужасающих монстров. Конечно, моя жизнь дома не была фантастической, но, по крайней мере, она была моей. Впервые в жизни у меня был свой дом, и я сама строила свою судьбу. Теперь я пленница в буквальной дыре, борющаяся со своими отвратительными желаниями трахнуть монстра, который притащил меня сюда. Может быть, к нему возвращается сознание из-за моих криков, а может, он пиздит как дышит. В конце концов, его дом был усеян человеческими останками. Я не собираюсь верить, что я особенная или что я та самая, кто так легко его изменит. Я видела достаточно «любовной бомбардировки» от самовлюбленных кусков дерьма, чтобы купиться на это. Одно я знаю точно: я не доверяю ему ни на грош, что о многом говорит, учитывая, какой он, блядь, огромный. Возможно, он сможет обеспечить мне безопасность, но он не пролезет в мое кровоточащее сердце, к черту стокгольмский синдром.

Монстр без имени шевелится, сначала тихо, а потом начинает метаться. Он садится, его золотые глаза дикие, руки колотят по стенам рядом с собой.

— Моя Мари. Моя Мари! — кричит он; его взгляд не фокусируется на мне.

Я подползаю к нему, издавая успокаивающие звуки.

— Я здесь. Успокойся.

Он замечает меня, и его гигантские руки обхватывают мою талию, притягивая ближе. Он нюхает мою шею, низко гудя где-то в глубине горла.

— Моя Мари. Моя Мари.

Теперь он шепчет это как молитву. Я чувствую, как его сердцебиение у моей груди медленно возвращается к ровному ритму, но затем снова ускоряется, когда что-то тычется мне в бедро. Господи Иисусе, этот парень всегда хочет трахаться. Я тоже, но он не должен об этом знать. Я не позволю ему победить, даже если мне придется поддерживать его жизнь ради собственного выживания.