Книга Кошачий глаз в волшебный час, страница 43 – Ольга Богатикова

Эти вещи Чурская приносила в «Кошачий глаз» с периодичностью раз в две-три недели. Таким образом, примерно за три месяца хранитель волшебной точки лишил девушку почти всех базовых воспоминаний.

Случайность? Не думаю.

Среди наших нынешних посетителей есть немало постоянных клиентов, однако тех, кто систематически закладывал бы у нас памятные эпизоды, нет ни одного. Обычно такие люди приходят в «Кошачий глаз» всего один раз. Ну или два, чтобы выкупить заклад обратно, как случилось с Павлом Митрофановым.

Получается, господин Воронцов заманивал Ольгу в ломбард и нарочно лишал ее воспоминаний – эпизод за эпизодом. Фото с возлюбленным стало последним фрагментом памяти, который он у нее извлек. Надо думать, после этого она стала такой, какая есть сейчас.

Я пролистала документы до конца, дабы убедиться, что в папке не осталось ничего, связанного с Чурской, и вдруг наткнулась на маленькую черно-белую фотокарточку.

Она была мутноватой и немного засвеченной, однако изображенный на ней человек был вполне узнаваем. Это вновь оказалась Ольга Сергеевна – молодая, в легком цветастом платье, с поднятыми к затылку волосами. Она сидела в кресле возле книжного шкафа, недовольно поджав губы. Мне показалось, что Чурская вовсе не хотела фотографироваться, однако уступила чьим-то долгим уговорам и теперь терпеливо ждала, когда ее наконец запечатлят на пленку.

Я взяла снимок в руки, и на меня сразу же обрушился ливень эмоций.

Восторг. Чистый, щемящий, искренний, поднимающий где-то внутри волну горячего обожания.

…Святое небо, как она хороша! Будто фея, явившаяся из сказки. Как восхитительны ее глаза, как нежны губы, как плавно очерчены плечи и прекрасны стройные белые руки! Вот бы она позволила поцеловать свои тонкие пальчики! Сколько бы счастья это могло подарить…

Но она холодна. Она вежлива и улыбчива, она любит слушать истории и рассказывать свои, однако не подпускает к себе ближе чем на вытянутую руку. Это убивает. Невозможность дотронуться до ее плеча, зарыться ладонями в густые светлые волосы, прикоснуться губами к губам перемалывает сердце в фарш, а кровь превращает в кипящую смолу…

Эмоции были чужими. Девушкой на фото явно восхищался мужчина, немолодой и беззаветно влюбленный.

В первый момент я решила, что карточка является закладом, который почему-то не попал во второе хранилище, но потом сообразила, что это не так. Снимок хранил не воспоминания, а отпечаток чувств. Чарская как-то рассказывала: такое случается, когда человек очень привязан к некоему предмету – носит его при себе, часто рассматривает, берет в руки и так далее. Эмоции, которые он испытывает, глядя на этот предмет, в конце концов оставляют на нем ментальный отпечаток, и человек с кошачьим глазом легко может его считать.

Надо полагать, это фото раньше хранилось у господина Воронцова. Не удивлюсь, если он сам его и сделал.

«Игнат любил Олю и хотел, чтобы она тоже его полюбила».

Сташек появился в кабинете неожиданно. Неслышно прошелся мягкими лапами по ковру, легко запрыгнул на стол.

– Он ей нравился? – спросила я, отложив фотографию в сторону.

«Конечно. Игнат был умным и привлекательным мужчиной. Оле было интересно с ним разговаривать. Иногда она заходила в ломбард просто для того, чтобы немного с ним поболтать. Но в качестве возлюбленного он ей был неинтересен».