Книга Кошачий глаз в волшебный час, страница 22 – Ольга Богатикова

Губы мужчины скривились.

– Боюсь, он сейчас не в том состоянии, чтобы самостоятельно добраться до вашей организации, – в голосе посетителя прозвучало презрение. – Что ж, пойду оформлять доверенность.

– Покажите, пожалуйста, билет, – попросила я. – Нужно проверить, не просрочен ли он. Если с ним все в порядке, пока вы будете общаться с нотариусом, я подготовлю заклад к выдаче.

Мужчина протянул мне залоговые документы. Их оказалось два. В первом говорилось, что в январе этого года Павел Дмитриевич Митрофанов заложил в ломбарде «Кошачий глаз» золотые серьги и металлическую шкатулку, инкрустированную натуральными рубинами, на общую сумму пятьдесят тысяч рублей. Во втором – что господину Митрофанову выдали десять тысяч рублей в залог поломанных настольных часов 1960 года выпуска.

У меня внутри что-то екнуло. Я перевернула лист и ожидаемо увидела в его верхнем левом углу маленькую римскую цифру два.

«Сташек! – мысленно вскричала я. – Этот человек хочет выкупить воспоминание из второго хранилища!»

«Не отдавай! – моей правой ноги коснулся пушистый кончик кошачьего хвоста. – Предмет из второй кладовки должен забрать тот, кто его заложил. У ломбарда с ним договор. Если его нарушить, возникнет энергетическая дыра».

Я коротко вздохнула.

– Должна вас предупредить, – сказала клиенту. – Я могу вернуть лишь серьги и шкатулку. Часы мы имеем право отдать только вашему родственнику.

– Почему?

– Они оформлены, как особо важный заклад.

– Но ведь это просто старый будильник. Что в нем может быть особенного?

– Этого я не знаю. Часы принимала моя начальница. Здесь стоит отметка, что они помещены в особое хранилище и должны быть выданы только залогодателю.

– А если он умер? Или стал недееспособным?

Я бросила быстрый взгляд на Сташека.

«Если залогодатель умрет, воспоминание погибнет вместе с ним, и привязанная к нему вещь станет мусором. Явление печальное, но для волшебной точки абсолютно безопасное. Если же он будет физически неспособен его выкупить, залог можно перенести на другого человека».

Я беспомощно улыбнулась.

– После обеда в ломбард приедет его хозяйка. Она ответит на все ваши вопросы.

– Хорошо, – кивнул мужчина. – Раньше второй половины дня я доверенность оформить все равно не успею. Спасибо за консультацию, барышня.

Я вежливо кивнула.

Мужчина забрал свои бумаги и сделал шаг к двери, но потом остановился и вновь повернулся ко мне.

– Простите, – несколько смущенно произнес он. – Мы не встречались с вами раньше? Ваше лицо кажется мне знакомым.

– Вряд ли, – качнула головой в ответ. – Я бы запомнила.

Когда посетитель вышел на улицу, я обернулась к Сташеку.

– К такому вы с Чарской меня не готовили, – заметила коту. – Как часто у вас выкупают обратно особые заклады, Аристарх?

«У нас их не выкупают вообще. На моей памяти это лишь второй случай».

– Наверное, те часы для этого человека очень важны.

«Наверное. Знаешь, я помню его брата. Он приходил зимой, верно?»

– Да. В документах сказано, что он закладывал вещи в январе.

«Его брат – алкоголик. Серьги и шкатулка, которые он принес, когда-то принадлежали их матери. Мать умерла три года назад, и теперь он распродает ее вещи, чтобы выручить денег на очередную бутылку».

– А часы?

«Они ему остались от деда. В отличие от украшений матери, у них нет никакой материальной ценности. Зато эмоциональная ценность очень велика».