Онлайн книга «Год черной тыквы»
|
– Ничего-ничего, кружку со стола смахнули, – негромко произнесла мама с неловкой улыбкой. – Это я, неумеха эдакая. Но оно к счастью, примета хорошая! – Не видать больше счастья в этой избе, – всхлипнула Авдотья и, оперев подбородок на ладонь, вновь затянула прерванный плач-причитание: А за горюшко, за горе нам сдиянное Будьте прокляты, злодеи окаянные. Распорола бы я грудь да этой нечисти, И уж вынула бы сердце да со печенью, Распластала бы на части и в корытице Побросала бы свинья́м на уеданьице. А потом пускай возьмет меня смеретушка, Без тебя-то жизнь не в жизнь, родима детушка. Уж не держут меня ножки резвые, Подкосились оны, как болезные. В ясных оченьках да шибко помутилося, Красно солнышко за море закатилося. Не изжить теперь мою тоску-кручинушку, И не возвернуть мою Глафирушку… * * * Когда мы с мамой вышли из избы Тулуповых, время уже перевалило за полночь. Слёзы, разговоры о Глаше и, конечно, настойка Фоминых сделали своё дело – тётка Авдотья уморилась от горя и заснула прямо за столом. К тому времени и дядя Чеслав вернулся из кружала. Он молча подхватил жену на руки, а мы так же молча распрощались. Во дворе и я, и мама, не сговариваясь, шумно втянули ночной воздух. – Будто вырвались из затхлого склепа, – тихо протянула мама и оглянулась на дом. – Теперь там всё пропитано горечью утраты и тоской. Зори рассветные, ниспошлите Дуняше и Чеславушке сил. – Мама чуть приобняла меня за плечи. – Даже представить боюсь, если бы такое с тобой… – Со мной всё хорошо, – отозвалась я. – Не переживай. – Но твоя охота. Не женское это ремесло, Йони. – Мам, не начинай, – отмахнулась я и пошла вперёд. – Мы это обсуждали демоны знают сколько раз. Зачем снова затевать бестолковый спор? Мама тяжко вздохнула. Дорожка, усыпанная гравием, тихо шелестела под подошвами наших сапог. Фонарь у входной двери дома Тулуповых превращал наши тени в длинные треугольники, медленно сливающиеся с темнотой ночи. Не успели мы миновать перекрёсток, как на лоб мне упала тяжёлая капля. – Вот же зараза! – прошипела мама, натягивая капюшон дождевика. – Засиделись мы у Дуни. Теперь бы домой успе-э-э-ох! Я дёрнулась к ней, поворачиваясь и вытягивая руки в попытке подхватить. Но и сама споткнулась обо что-то – впотьмах не разобрать. Руками и локтями я угодила в засохшую ботву и от души ругнулась. Мама сидела рядом прямо под низеньким заборчиком, огораживающим чей-то двор. У меня аж дыхание перехватило – ещё бы чуть-чуть и мама могла напороться на заточенные сверху панцирные колья. Даже подумать страшно! – Йони, что это? – мама потыкала пяткой куль, который попался нам под ноги. Луну скрывали набежавшие тучи, а свет от фонаря у дома Глаши сюда едва доставал, но мне, в отличие от мамы, и этого хватило, чтобы разобрать, что рядом с нами лежит человек. Вернее, только нижняя его часть. – Демоны брыдлые! – коротко выдохнула я, вскакивая и одновременно выхватывая отцовский кинжал. – Йони! Прекрати выражаться! Я тебя не так воспиты… – Тихо! – Да ты мне рот не… – Мама, да замолчи уже! – только и успела шикнуть я на неё. В следующий миг мои ноги словно кнутом хлестнули и дёрнули. Я снова плюхнулась в грязь. – Йони! – взвизгнула рядом мама. Без раздумий я резанула клинком, отсекая хитиновое щупальце, обвившее лодыжку мамы, словно живая верёвка. |