Онлайн книга «Год черной тыквы»
|
«Наверное, опять свалился в обморок во время работы, за то и поплатился». Берёза взял протянутое полотенце, обтёр лысину и принялся промокать шею и грудь. – Чего так долго? – как бы между делом поинтересовался он у меня. – Мы уже заждались. «Шва-а-ахх, —я мысленно застонал и сдержал порыв схватиться за припрятанные в кармане талоны. – Но ведь они не могут знать…» Однако виноватый взгляд Раковского говорил об обратном. «Но откуда он… Как узнал?» Я отступил на шаг назад и тут же упёрся в кого-то. В нос забился запах мужицкого пота, заглушая вонь воды из умывального жёлоба. – Уже уходишь? – прогнусавили мне в ухо. – Не стоит так спешить. – Вот-вот, голубчик, – усмехнулся Берёза. – Обожди маленько. Душ хоть прими с дороги. А то негоже спать неумытым ложиться. Оттого, говорят, клопы в волосах заводятся. Берёза демонстративно поскрёб ногтями грудь и недобро ухмыльнулся. – Давай ближе к сути, – напрягся я, мысленно прикидывая, как бы половчее двинуть локтём под дых тому, кто дышал мне в затылок. – К сути дык к сути, – небрежно пожал плечами Берёза. – Слушок, знаешь ли, прошёл, что ты снедь с казначеева стола достать можешь. Я искренне изумился: – Чего? – Лободырным прикидываться смысла нет. Холёный, – Берёза пихнул в спину Раковского, – сказывал, что ты давеча сырами гардариканскими их угощал. Гулька, из наших, тоже видела да слыхивала, что с казначеем ты задружился да окороками до жиру брюхо набиваешь. – Чего?! – тупо повторил я. – Брехня это всё. – А по-моему, это ты, лопендра сутулая, здесь брешешь. Ты думаешь, мы слепые? Все видели, как ты шныряешь к казначею! Делиться надо, крыса! – Ну был кусок сыра, да и только-то. Новак, скажи же! Я бросил взгляд на Раковского, но тот стоял с опущенной головой и изучал камушек под ногами, будто то была цвергова драгоценность. – Давай-ка мы тебе память-то освежим, – Берёза кивнул парню за моей спиной. Меня тут же скрутили, согнув пополам. – Швахх! – Я дёрнулся и лягнул ногой, куда-то попал, но не особо успешно. Зато теперь меня держали двое и уверенно вели к жёлобу. Суставы плеч отозвались болезненными вспышками. – Руки же вырвете, уроды! – взвыл я. – Новак, мать твою, скажи им! Один кусок был… Горькая и горячая вода заполнила рот и залилась в уши. Я даже воздуха не успел набрать. Закашлялся прямо в водосточном жёлобе, ещё сильнее хлебая воды. Дёрнулся изо всех сил назад и, ощутив боль в затылке, понял, что угодил головой кому-то в нос. Я судорожно вдыхал воздух и кашлял, слева хватка ослабла, рядом кто-то выл… С другой стороны меня пихнули, и свободной рукой я угодил в жёлоб. Почувствовав под ладонью какую-то полусгнившую толстую палку, я сжал её и с разворота приложил удерживающего меня мужика. Шлепок получился звонкий, словно девичья пощёчина. – Швахх! Я разжал пальцы, отбрасывая извивающегося угря. – Лило, да ты настоящий рыболов! – хохотнул знакомый голос. Прокашлявшись как следует, я обнаружил Горына. Он был бледен, особенно на контрасте со смуглым Берёзой, которого держал за горло. Мне показалось, что пальцы Горына удлинились, как и ногти, впившиеся в жилистую шею. – Ну что, Берёза, снеди захотел? – прорычал мой напарник. – Забирай рыбу и проваливай, пока я сам из тебя жаркое не сделал. – Ты не сможешь, – прохрипел Берёза, цепляясь за руки Горына. – У тебя магии нет. Не должно быть… |