Книга Год черной тыквы, страница 178 – Валерия Шаталова, Дарья Урбанская

– Разве панцири скилпадов могут гореть? – удивился я вслух.

– Так они и не горят, а коптят, – развернулся ко мне ближайший мужик.

Я узнал его по шрамам на лице – Мяун, староста одного из охотничьих отрядов. Будучи Лило, встречал я его пару раз и в кружале, и прямо здесь, в лавке Двалира. Но, став Дэксом-загонщиком, на своей шкуре испытал его суровый норов. Маршруты он выбирал сложные, опасные, но доходные. Охотникам из своего отряда спуску не давал, а колодников и вовсе считал расходным мясом. На утреннем распределении попасть загонщиком к Каспию, Ждану или Цыпе считалось за счастье.

– А что с избой случилось? – поинтересовалась у Мяуна Йонса. – А Двалир где?

– Никто не знает.

Йонса хотела спросить что-то ещё, но вдруг отпустила мою руку и даже отошла на шаг. Я бросил на неё недоумённый взгляд, но увидел, что она смотрит куда-то по ту сторону обломков. Невысокую, коренастую фигуру сангонгца я узнал сразу же и про себя выругался, испытывая неловкость. Всё же я отбил у Ченглея невесту, а парень он неплохой. Отказ Йонсы он воспринял с достоинством, даже бить морду мне не стал, хотя и мог бы с одного удара из меня дух вышибить. Из отряда Каспия Чен временно перешёл к Мяуну, а заодно и подал прошение Ждану на должность старосты нового отряда.

Теперь же он помогал остальным разбирать пепелище, ловко выуживая из кучи дымящиеся обломки и оттаскивая их в сторону. Я стянул с головы Йонсы платок, повязал его себе на лицо, снял с себя рубаху так, что только руки остались в рукавах, чтобы само полотнище служило прихваткой, и встал позади Чена.

– Кидай мне, так быстрее будет.

Ченглей сверкнул взглядом на потемневшем от копоти лице, но после секундной заминки передал мне горячий обломок стены, а я кинул его на свободный пятачок земли позади. Потом снова, и ещё, и ещё. Мы действовали слаженно, не думая о былых разногласиях. Народ вокруг тоже стал выстраиваться в цепочки по два-три человека, и работа пошла значительно быстрее. Вскоре панцирные обломки были растасканы на разные кучки, которые тут же заливались водой. Среди женщин с вёдрами мелькала и Йонса.

– Иди сюда, подсоби, – окликнул меня Чен, указывая на остатки тяжёлого прилавка.

Вместе мы взялись за обугленные кромки и с трудом приподняли застрявшую столешницу. Под ней что-то ярко сверкнуло, так что я от неожиданности чуть не выронил свой край.

– Крепче держи… Держишь? – спросил Чен. – Точно?

– Да держу я, держу, – натуженно отозвался я.

Чен ловко извернулся, одной рукой продолжая подхватывать столешницу, а другой потянулся под неё.

– Уронишь – убью, – пригрозил он.

Спина тут же заныла от неудобной позы и тяжести, но я понимал, что если отпущу, то Чен останется без руки. Секунды шли, он всё шарил под столешницей, пока наконец не выдернул оттуда часть женского ожерелья, некрасивого и безвкусного. Драгоценные зеленовато-хрустальные камни блестели в кривой грубой оправе из меди и чугуна, сработанной будто наспех подмастерьем кузнеца, пришедшего на работу в первый раз.

– Двалир хоть и цверг, но вряд ли бы позарился на такое уродство, – задумчиво протянул Чен.

Я наконец отпустил свой угол столешницы и возразил:

– Ради камней мог бы, если их вытащить из этой дурацкой оправы…

Камни будто в ответ мигнули всполохом, а затем растеряли свой зелёный оттенок, превратившись в обыкновенные стекляшки.