Книга Год черной тыквы, страница 138 – Валерия Шаталова, Дарья Урбанская

Народ вокруг зароптал, а я чувствовала на себе множество любопытных взглядов. Но то, что книга была у Лило, наверняка объяснялось его расследованием. Не наверняка, а точно. Иначе и быть не могло! Ладно, была не была!

– Лило Халло никакой не норный, а настояший сыскарь из Гарды! – заявила я.

– У-у-у, деточка, хорошо же он тебе мозги запудрил, – протянули в толпе. Кто-то даже позволил себе громко хохотнуть.

– Ещё и в постель затащил, – гнул своё Пахом, втаптывая в грязь мою девичью честь.

– Вы не понимаете…

Меня жёстко обхватили за талию, тисками прижав руки по швам, и утянули назад в толпу, а мама заступила передо мной и вскинула голову, прикрывая от взгляда разъярившегося казначея.

– Отпусти, – дёрнулась я. – Чен, зори рассветные, отпусти, сказала!

– Только когда успокоишься, Йони.

Он продолжал оттаскивать меня в сторону, и вскоре мы оказались у барной стойки.

– Тыквача плесни, – кивнул он Еремеевне.

Двух секунд не прошло, как та протянула наполненную до краёв кружку. Мама подхватила её и поднесла к моим губам. Пришлось пить так, ведь Чен по-прежнему держал меня, словно стреноженную кобылицу.

– Да всё уже, – мотнула я головой, отпихивая кружку. – Отпускай.

По глазам мамы я поняла, что они переглядываются, заговорщики демоновы. Чен захват ослабил, но одну руку так и оставил на моей талии, как бы угрожая: только попробуй дёрнуться. Я сопела, глотала тыквач, ощущая горечь не от пойла, а от слов, доносящихся сзади, из толпы. До зуда на кончиках пальцев хотелось запустить арбалетный болт в поганый рот Филли, извергающего голословные обвинения.

Наконец его выступление подошло к концу, и слово взял кто-то из членов Совета – я не смотрела, стояла к ним спиной, глядела на протёртую множеством локтей и кружек столешницу и слушала слова благодарности казначейству и Любиму. Голоса дяди Чеслава среди этого безобразия слышно не было – и то хорошо. Надо с ним с глазу на глаз потолковать. Он-то должен мне поверить!

Собрание закончилось, и народ оживился: одни потянулись к выходу, другие к кружкам, отмечая поимку душегуба. Мне хотелось скрипеть зубами от злости, но вместо этого я понуро опустила голову, будто смирившись. Дождалась, когда Чен слегка ослабил хватку. Мимо нас как раз проходили Мяун с Марфой, когда я резко вывернулась, одновременно с тем поставила Чену подсечку, как он сам меня и научил, и он буквально свалился на них. Те его подхватили, создав заминку, как раз нужную, чтобы ринуться к кабинету Чеслава. Влетев внутрь, я тут же повернула ключ в замке, запираясь.

– Йонса? – дядя Чеслав развернулся от окна.

Он быстро провёл ладонью по лицу, будто смахивая слёзы. Под ногами у него лежали черепки горшка и растоптанный кустик давно засохшего тимьяна.

– Прости, – я подошла ближе и обняла его, вдыхая запах хмеля и горя. – Прости, я не хотела.

– Ты ни при чём, милая, – погладил он меня по плечам. – Это всё норный.

Я подняла взгляд:

– Дядя Чеслав, нам всем больно. Очень. Но прошу, выслушай хоть ты меня. Пожалуйста.

Он тяжело вздохнул, но ничего не ответил, я же приняла его молчание за согласие и сперва неуверенно и медленно, уткнувшись в его рубашку, а затем сильнее распаляясь, вывалила на него всё то, что нам с Лило удалось узнать.

– Это Двалир. Он как-то связан с Глашей, понимаешь. Там такие суммы в бумагах вертятся! Убивают и за меньшее! Пожалуйста, поверь мне. Я могу показать все записи и книги.