Книга Талисман прошлого "Тайна императоров", страница 78 – Ксения Холодова

В дом вошли четыре офицера из царской охраны с грозными лицами, которые с трудом можно было рассмотреть под козырьками чёрных киверов.

– Чего изволите, господа? – старался сохранять спокойствие старый дворецкий. – Графиня Миланова изволили-с отъехать.

– Барышня по имени Клэр отъехала с нею?

Клэр, расслышав своё имя и не вникая в суть происходящего, вышла к ним без какого-либо сопротивления.

– Я Клэр. Что вам будет угодно? – дрожащим голосом уточнила она.

– Мадемуазель Клэр, вы обвиняетесь в государственной измене и шпионаже. По указу Его Величества, государя императора Александра Павловича Романова вас велено сопроводить во дворец для допроса!

– Что? Это какая-то глупая ошибка! Я никакой не шпион! – испугавшись, Клэр стала пятиться вглубь комнаты, но грубые руки солдат принялись вытаскивать её на улицу.

– Уведите её! – приказал один из офицеров.

– О какой измене идёт речь? Я ни в чём не виновата…

Трое солдат крепко сжали ей руки.

– Я не виновата! Майя! Майя! – Клэр страшили последствия этого лживого обвинения. Прекрасно понимая, что попытки освободиться бесполезны, она всё равно продолжала вырываться из рук ведущих её офицеров.

Майя принялась расспрашивать у охраны, что же всё-такислучилось, но ничего не смогла добиться.

На улице Клэр ждала узкая карета без окон, напоминающая вытянутую коробку. Рядом с ней стояли ещё пара человек. Клэр отчаянно пыталась схватиться за всё, что попадалось у неё на пути. Беспомощно оглядываясь по сторонам, она машинально вцепилась рукой в мокрый плащ одного из офицеров. Лишь после того как её тонкая рука сжала грубую скользкую ткань плаща, Клэр, подняв глаза, увидела его… Мишель стоял перед ней неподвижно. Его хмурое, равнодушное лицо едва ли могло напомнить ей о тех чувствах, в которых он не единожды клялся.

Она замерла… То ли от ужаса, то ли от невыносимой боли предательства и непонимания, которые, подобно огню, выжигали внутри её груди миллиметр за миллиметром.

Клэр отпустила сжатый в руке воротник плаща. Не в силах смотреть в его глаза слишком долго, она перестала кричать и вырываться. Её взгляд сделался холодным и покорным. Ничего не говоря, она позволила усадить себя в наводящую ужас чёрную коробку.

Холод, сырость, жёсткие, цепляющиеся за платье доски, из которых сколочена повозка… В мыслях Клэр больше не было ни солдат, ни Майи, ни поместья Милановых. Все её мечты и надежды разлетелись на мельчайшие осколки. В окружавшем её мраке она была не в состоянии сказать ни слова. Пережившая сильное эмоциональное потрясение, она, сама того не замечая, перестала слышать, видеть и чувствовать окружающее её пространство.

Вдруг перед Клэр появились хорошо знакомые лица. Кругом стало светло, а на душе больше не чувствовался осадок от боли, вызванной предательством. Бабушка Элжира сидела за своим антикварным пиано, изъеденными временем пальцами неторопливо перебирая пожелтевшие клавиши. Клэр казалось, что этот момент длится вечность. Сколько бы времени ни прошло, музыка всё не умолкала, а бабушка так и не оборачивалась к внучке.

Послышались посторонние голоса и неприятные, пищащие звуки. Клэр не заметила, когда именно они появились, но совсем скоро звуки стали усиливаться и, в конце концов, вытеснили образ бабушки из головы.

Вновь опустилась темнота. Клэр так и не увидела, как Элжира обернулась к своей внучке. Некоторое время Клэр пребывала в состоянии, похожем на сон, когда в голове нет ничего, кроме бесконечного, не имеющего опоры пространства.