Книга Тайна двух императоров, страница 117 – Ксения Холодова

– Всё, что я вам сейчас скажу, правда. Итак, поговорим о нашем покойном Мишеле, – услышав его имя, Клэр незаметно дёрнулась, но быстро попыталась скрыть первый промах. – Вы любили его? О-о-о… не отвечайте, по глазам вижу, что любили. А вот любил ли он вас? Разумеется, грех припоминать неблагочестивые дела усопших, но всё же… вы хорошо знали Мишеля Равнина, Клэр Данииловна?

Александр Павлович был личностью неоднозначной и не всегда прямолинейной. Он часто любил отвечать вопросом на вопрос, отчего у его собеседников возникало ощущение неловкости и некой глупости в тени русского императора. Разумеется, ему это льстило.

– Да, государь, – с чрезмерным равнодушием ответила Клэр.

– Вы уверены в этом? Тогда вы, должно быть, знали о его дуэлях, о его делах и о его увлечениях? Вы знали, что лишь за последние два месяца он побывал на двух сатисфакциях, о которых нам известно?

– На трёх, – вдруг перебила императора Клэр и тут же пожалела об этом.

– А что послужило причиной? На этот вопрос легко ответить: конечно же, барышни. Князь Равнин в Петербурге известен всем как завидный холостяк и авантюрист, за которого хотят сосватать чуть ли не половину красавиц города. Его романы никогда не длились долго. Неизвестно, как всё закончилось бы у вас, будь он жив. – Клэр стиснула зубы и принялась молча выслушивать клевету императора Александра. – Он не раз за беседой упоминал, что тот образ жизни, который ведёте вы, ему скучен и непонятен. Кто знает, быть может, он и вовсе умолял меня отослать его на фронт. Мишель всегда был подобен льву. Либо он добивался своей цели, либо шёл на поиски новой, когда становилось ясно, что триумфа и лавров ему не обещано. Именно так было и с вами. Ведь вы ещё не отдались ему, не так ли?

Силы, сдерживающие в Клэр гремучую смесь из противоречий и нежелания верить хоть одному слову государя, были на исходе. Её глаза заблестели от слёз. Солёных, горьких, обидных. Но лицо по-прежнему оставалось спокойным.

– Александр Павлович, вы сами верите в то, что говорите?

– Я могу представить, как вам тяжело принять всё это. Вы юны, доверчивы, а тот единственный, кто клялся вам в вечной неземной любви, предал вас, оставив одну. Возможно, в тот последний день перед отъездом он навестил вас лишь потому, что боялся этого тяжкого груза перед Богом.

На губах Клэр выступила кровь от тесно сжатых зубов. Слёзы алмазными каплями стали медленно стекать по разгорячённым щекам.

– Хватит! Прошу вас прекратить… Я больше не могу это слушать.

Стоя напротив императора, Клэр постепенно отдавалась всепоглощающей силе чувств.

– Вам следует быть более стойкой, чем вы есть сейчас. Один неловко брошенный взгляд, одна крохотная слеза, и вы ставите под угрозу всё, ради чего мы отдаём наши жизни. И жизни тысяч солдат, которые впоследствии будут воевать за нас. – Александр неторопливо подошёл к ней и, гордо протянув свой белый платок, добавил: – Запомните, Клэр, даже помазанники Божьи склонны ко лжи.

– Всё то, что вы сказали о Мишеле, правда? – быстро успокоившись, спросила Клэр, вытирая глаза поданным императором платком.

– Возможно, в глубине души вы и хотите, чтобы это было правдой? Чтобы жить дальше без чувства сожаления, обвиняя его во всём. Но нет… Он действительно любил вас, – сказав это, Александр посмотрел на большие деревянные часы, стоящие в углу, и, обойдя Клэр, направился к двери.