Книга Дуэль двух сердец, страница 84 – Ксения Холодова

– Мы клянёмся беречь твою жизнь ценой своей и полагаем, что ты разделяешь наше убеждение. Будешь ли ты верен нам так же, как верен самому себе?

– Буду, – от неожиданности чуть припозднилась с ответом Клэр.

– Клянёшься ли ты перед лицом смерти, что отдашь свою жизнь за любого из нас?

– Клянусь.

Клэр не ожидала, что эта клятва сорвётся с её губ так легко. Жить ради кого-то всегда казалось ей куда более трудным, чем отдать за кого-то жизнь. Однако девушка знала, что, и не будь этого обещания, она всё равно пожертвовала бы всем, что у неё есть, ради спасения собравшихся здесь людей.

Габаев был первым. Крепкая смугловатая рука потянулась в центр круга. Ладонь не дрогнула, когда по ней скользнул острый холодный металл. Кожа рассеклась, и из свежей раны тут же полилась кровь. Она захлюпала, зашипела. Заблестела в свете по-прежнему яркого костра. Потянулась к земле и окрасила белый снег под ногами. Порез был глубокий, Сергей не щадил себя даже в такую минуту. Что горцу эта царапина?

За ним последовали остальные. Нож передавали из рук в руки и уже через минуту каждый сидел с окровавленной ладонью в ожидании Клэр. Алое пятно постепенно растекалось, увеличивалось. Ненасытная земля впитала каждую пролитую каплю и требовала ещё. Лесов сделал надрез одним из последних и с толикой сомнения заглянул в лицо Клэр перед тем, как передать нож. Ему не почудилось. Её глаза отчаянно молили о помощи. Стакан крепкого питья придавал уверенности, и всё же она боялась. Боялась, что не сможет навредить себе сама под пристальными взорами друзей.

Лесов ничего не спросил. Взял её руку и глазом не моргнув хладнокровно, но осторожно скользнул по белой коже. Клэр стиснула зубы, но даже не пискнула. Даже сейчас Никита был нежен. Его рука успокаивала. Лишь короткий облегчённый всхлип вырвался из её груди минутой позже. Спустя время Клэр задумалась, был ли он вызван болью от саднящей раны или же самим прикосновением друга.

Корницкий одним из первых вытянул руку вперёд. За ним последовали Габаев, Соболевы, Фёдор. Клэр положила окровавленную ладонь сверху, и тут же её руку накрыла рука Никиты.

Сложенные вместе.

Ставшие одним.

Пирамида из плоти и крови торжественно возвышалась перед молодыми лицами.

– Наши жизни навечно связаны. Отныне и до последнего вздоха.

Первый месяц северной весны со своим непокорным холодом и необъятными сугробами постепенно растворялся, уходя хрустальной капелью в землю. Это время стало для всего отряда слишком беззаботным и бездельным. Стоило ли говорить о ежедневных упражнениях и манёврах, когда они стали обыденностью даже для Клэр? Всё, что они вызывали, – это усталость и тоску. Поэтому, когда в один из дней к ним прискакал корнет из другого гусарского полка с депешей, все завидевшие его тут же повысовывались из своих норок, словно мыши, и с неистовым любопытством стали слушать вести, которые он привёз.

– Ну же, батюшка, – нетерпеливо выкрикнул кто-то из офицеров, и все взоры тут же устремились на жёлтый конверт в руках Малиновского.

– Терпение, братцы. Терпение! – Малиновский деловито пробежался взглядом по написанному, важно пригладил свои густые, с проседью усы и, выдержав невыносимо долгую паузу, наконец продолжил: – Письмо от дорогого нашего Николая Мандрыки.